Архив метки: войны

Вражеские танки не прошли

Орудия 1844-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, громыхая по булыжнику, проследовали на окраину полуразрушенного села Русские Тишки под Харьковом, развернулись и через десять минут были готовы встретить противника.

У крайней пушки хозяйничал наводчик младший сержант Сергей Осташенко. Вчера прямой наводкой он подбил два вражеских танка. Его орудие было выведено из строя прямым попаданием снаряда. Осташенко чудом остался жив. И вот сейчас герою боя вручили новую пушку.

Времени на то, чтобы осмотреть ее, проверить, как работают узлы и механизмы, почти не было. Только артиллеристы остановились, как мимо них уже прошли вперед пехотинцы.

Они хотели было с ходу овладеть селом, но шквальный огонь прижал автоматчиков к земле. И тогда, не дожидаясь команды, младший сержант подкатил пушку поближе к залегшей пехоте.

Младший сержант навел орудие на холмик с приземистым кустом, из-за которого били гитлеровцы. Первый снаряд ушел чуть левее, второй снес куст и все, что пряталось за ним.

Через несколько минут замолчало вражеское орудие, а затем и пулемет у дома с палисадником. Автоматчики вскочили и устремились вперед. Село Русские Тишки после короткого боя было освобождено от врага.

23 августа 1943 года Осташенко со своим расчетом первым ворвался в Харьков со стороны Салтовского поселка. Приходилось выбивать гитлеровцев из каждого дома, из каждого квартала. За день орудие младшего сержанта побывало во многих местах. Орудийный расчет поддерживал пехоту, вступал в единоборство с вражескими танками, которые стреляли из засады.

С одним таким «хитрецом» Осташенко пришлось много повозиться. Танк прятался за одноэтажный каменный дом. Вылезет из-за угла, выстрелит несколько раз по нашей пехоте и вновь спрячется.

Младший сержант не спешил отвечать на выстрелы врага. Он выбирал подходящий момент, чтобы ударить наверняка. Не успели гитлеровцы выползти из своего укрытия, как прогремела пушка. «Тигр» замер, а после двух последующих выстрелов загорелся.

Днем 23 августа Осташенко выкатил пушку на Московский проспект. Вдруг из переулка выскочили вражеские танки, развернулись и понеслись в сторону орудия. На броне сидело десять автоматчиков. Гитлеровцы не сразу заметили замаскированную пушку у одного из домов.

Первым же выстрелом Сергей подбил головной танк. Пехотинцы соскочили на землю и бросились бежать. Второй танк развернулся и исчез в ближайшем переулке. В тот день младший сержант подбил еще одну вражескую машину, которая преградила ему дорогу к площади Руднева.

Всего с начала июля по 23 августа в боях у населенных пунктов Крутой Лог, Топлинка, Маслова Пристань, Русские Тишки, Кулиничи и в Харькове наводчик Сергей Осташенко уничтожил 21 танк и более сотни солдат и офицеров противника. Такого большого счета подбитых машин не имел ни один наводчик в 30-й отдельной истребительно-противотанковой артиллерийской бригаде.

Смертью храбрых

Стояли знойные дни августа 1943 года. Противотанковое орудие 5-й батареи 680-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка расположилось на окраине деревни Степановка Краснокутского района.

Вчера тут бомбила фашистская авиация. Кругом следы этого варварского налета — перепаханная бомбами земля, наполовину стертая с лица земли деревня.

Справа от позиции орудия — глубокий овраг, слева — роща. Единственный путь для наступления — дорога. Все это учли наши бойцы, когда выбирали огневую позицию.

Орудие было зарыто и хорошо замаскировано. Решили подпустить врага поближе и бить наверняка, чтобы подбитые танки загородили дорогу остальной технике.

В полдень 20 августа 1943 года после короткого артналета гитлеровцы начали контратаку. Впереди по дороге колонной двигались фашистские танки с автоматчиками на бортах: впереди два «тигра», за ними — около тридцати средних танков.

Колонна приближалась к окраине деревни. Артиллеристы молчали. Когда расстояние сократилось до 300 метров, заговорили наши пулеметы. Гитлеровские солдаты посыпались с машин на землю, уцелевшие стали отползать к оврагу. Танки продолжали идти. И тут прогремел выстрел.

Гусеница «тигра» треснула, и он остановился. Тут же получил снаряд в моторную часть и второй «тигр». Подбитые машины перегородили дорогу и закрыли движение вперед другим танкам.

Теперь надо было не дать им уйти.

Командир орудия сержант Алексей Майоров прицелился в танк, который пытался развернуться. Он разбил гусеницу, машина закружилась на месте, как волчок. Прогремели еще два выстрела, и другой танк в хвосте колонны пустил в небо дым. Фашисты оказались в ловушке.

Вскоре гитлеровцы обнаружили, что огонь ведет только одно наше орудие, и открыли по нему мощный огонь. Началась дуэль между десятками танков и одним орудийным расчетом. Вражеский снаряд разорвался рядом с пушкой Майорова. Были убиты два бойца, ранен командир расчета.

Превозмогая боль, Майоров один продолжал вести бой. Вскоре загорелся еще один танк. У орудия был разбит щит, повреждена станина, но оно еще работало. Майоров навел орудие на ближайший танк, но выстрела уже не услышал: рядом с ним разорвался вражеский снаряд.

Когда к позиции орудия сержанта Алексея Майорова подошли наши «тридцатьчетверки», танкисты увидели страшную картину — весь расчет погиб, пушка разбита и перевернута, недалеко от нее горели два «тигра», а чуть подальше — еще пять вражеских средних танков.

За героизм и стойкость в этом бою Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 декабря 1943 года сержанту Майорову Алексею Дмитриевичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Алексей Дмитриевич Майоров родился в 1923 году в городе Можайске. Там же учился, готовился поступить в институт. Когда началась Великая Отечественная война, добровольно пошел на фронт.

Боевое крещение принял под Минском, потом участвовал в обороне Москвы, в боях на Курской дуге и в освобождении Харькова. Алексей Майоров героически погиб 20 августа 1943 года. Похоронен в деревне Степановка на Харьковщине.

Балтийская одиссея «Орла»

«Ожел» стал легендой польского военно-морского флота. Её смелый побег из интернирования стал знаменитым, благодаря польскому военному репортеру Эрику Сопочко.

«Ожел» (ORP Orzeł, «Орёл») был единственной полностью боеспособной в 1939 году подводной лодкой польского военно-морского флота. Её близнец «Семп» («Сип»), после своеобразного «побега» с голландской судоверфи, постоянно страдал от дефектов и поломок корабельных механизмов. Устранить эти дефекты в Польше нельзя было из-за отсутствия соответствующих верфей и специалистов. Поэтому лодка не прошла многочисленных испытаний и была признана годной к службе ограниченно.

«Мешок» для «Орла»

У экипажей обоих кораблей не хватало необходимой подготовки, особенно психологической устойчивости к длительному плаванию и воздействию взрывов глубинных бомб. Кроме того, не были проведены учения по аварийной эвакуации подводников. К тому же, на военно-морской базе Хель не было причала или дока, где подводные лодки могли бы пройти какую-нибудь, даже самую простейшую починку, пополнить запасы и дать отдых экипажам.

Большой ошибкой командования флота стало одобрение плана «Ворек» («Мешок», Plan Worek), который предусматривал сосредоточение подводных сил возле польского побережья.

Таким образом, операции польских подводных лодок были ограничены патрулированием узких и мелких секторов, где их легко было выследить. Уже первые часы войны показали, насколько провальной была подобная тактика.

Секторы польских подводных лодок совпали с линиями немецкой блокады. С самого начала войны немецкие самолеты и корабли беспрестанно выслеживали и атаковали польские корабли и ставили минные заграждения на путях их следования. Одновременно с этим польским подводным лодкам не представили никаких возможностей атаковать силы противника.

Первоначально «Ожелу» выпало патрулировать центральную зону Данцигской бухты, где условия навигации совершенно не соответствовали его тактико-техническим характеристикам.

Перед Второй мировой войной командование военно-морского флота Польши настаивало на заказах крупных, океанских кораблей, бесполезных в мелких водах Балтийского моря. Но в этой политике был свой скрытый смысл: чем сложнее и дороже было заказанное оборудование, тем больше откатов оседало в карманах коррумпированных чиновников.

Голландские судостроительные заводы, которым были сделаны заказы, строили корабли высшего качества для нужд конвойной службы на коммуникациях, связывающих Голландию с колониями, особенно в Индийском океане. В Балтийском море у подводных лодок голландской постройки обнаружились проблемы с балластом, в связи с чем они могли либо только ходить в наводном положении, либо ложиться на дно. Тем не менее, после «Ожела» и «Семпа» польское правительство и командование планировало заказать еще две подводные лодки с еще большими габаритами.

В конце концов, 4 сентября 1939 года командование флота решило перевести «Ожела» в резерв, с прицелом на использование его в другом районе, если для этого сложится благоприятная обстановка.

В командовании не знали еще, что к тому времени командир подводной лодки капитан третьего ранга (по-польски – командор подпоручик) Генрик Клочковский самовольно покинул выделенный ему сектор, не уведомляя об этом свое начальство.

Корабль направился на Готланд в надежде дать передышку экипажу и заняться мелким ремонтом. По дороге «Ожел» встретил неприятельский конвой со слабым эскортом, но, несмотря на выгодную позицию, Клочковский уклонился от атаки.

Вместо этого он радировал, что сильный вражеский эскорт атаковал его корабль глубинными бомбами. На самом деле 5 сентября немецкие корабли атаковали другую подводную лодку – «Вильк» (Волк). Скорее всего, на «Ожеле» услышали эхо разрывов. И Клочковский использовал это обстоятельство, чтобы скрыть свои действия.

«Ожел» достиг Готланда утром 6 сентября и провел там два дня вдали от войны, противника и морских коммуникаций.

А 8 сентября радировал, что Клочковский болен, возможно, сыпным тифом. Однако в свете последующих событий можно прийти к выводу, что он просто симулировал болезнь, чтобы покинуть свой корабль.

Тем не менее, командование своему заместителю капитан-лейтенанту Яну Грудзиньскому он передал лишь 10 сентября. Грудзиньский радировал в Хель о «болезни» Клочковского и необходимости починки компрессора из-за лопнувшего цилиндра.

Командующий флотом радировал в ответ:

«Высадить командира корабля в нейтральном порту и продолжать под командованием его первого заместителя, или осторожно зайти ночью в Хель для замены командира.

Сообщите о своем решении».

Но Грудзиньский никогда не получил этого известия, хотя хельская радиостанция многократно передавала депешу в течение двух дней.

«Орел» в Таллине

Тем временем офицеры «Ожела» пытались убедить своего командира приблизиться к Готланду, где он смог бы покинуть корабль в шлюпке. Клочковский отклонил все разумные доводы и решил идти в Таллин, где у него были знакомства еще со времен службы в русском флоте.

Это было еще одним неподчинением с его стороны, поскольку командование флота четко указало польским командирам подводных лодок заходить (в случае крайней необходимости) только в шведские порты.

Taким образом, сомнительное решение Клочковского вызвало цепь событий приведших к одиссее «Ожела».

«Ожел» зашел на рейд Таллина в ночь на 14 сентября и запросил разрешение на высадку больного члена экипажа и проведение ремонтных работ. Эстонский лоцман отказался принять больного на борт и запросил инструкции от своего начальства.

Разрешения зайти в порт пришлось ждать до утра. Сломанный компрессор тут же сняли и отправили в портовую мастерскую. Тогда же Клочковский сошел с корабля, не забыв при этом забрать с собой все личные вещи, охотничье ружье и пишущую машинку.

Было совершенно ясно, что он не собирался возвращаться на борт независимо от диагноза. За него остался капитан-лейтенант Грудзиньский.

Тем временем рядом с польской подводной лодкой пришвартовалась эстонская канонерская лодка «Лайне».

Первоначально это не возбудило никаких подозрений среди поляков, тем более что эстонцы вскоре «объяснили» свои действия. Эстонские офицеры, прибывшие на «Ожел», сообщили полякам, что их пребывание в Таллине будет продлено на 24 часа, так как немецкое торговое судно «Таласса» сообщило о намерении выйти из порта на следующий день.

Таким образом, польская подводная лодка не могла покинуть порт ранее, чем через 24 часа после выхода «Талассы». Мотивация эстонцев полностью согласовалась с международными правилами.

Но когда продленный срок пребывания «Ожела» в Таллине истек, эстонцы появились опять и сообщили Грудзиньскому, что эстонские власти решили польский корабль интернировать.

Это уже было грубым нарушением международных правил.

Считается, что эстонцы сделали это под немецким давлением.

Но ныне известно, что накануне Клочковский имел долгую, секретную беседу со своими эстонскими друзьями. Так или иначе, эстонцы взялись за дело очень ретиво. И уже 16 сентября эстонские солдаты прибыли на корабль и начали свинчивать казенники с его орудий, а также конфисковали все его карты, бортовые журналы и навигационное оборудование.

Польский экипаж не намеревался поддаваться интернированию и придумал дерзкий план побега из Таллина. Его удалось реализовать в ночь с 17 на 18 сентября. Две недели «Ожел» скитался по Балтийскому морю с одной только самодельной картой, которую Грудзиньский нарисовал по памяти, и с одним компасом, который припрятал среди своих вещей один из матросов. С истощенным экипажем, без боеприпасов, корабль тщетно пытался найти цель для оставшихся торпед.

Тем временем Колочковский остался в Эстонии. В госпитале он провел всего 3 дня. Из чего следует, что никакой болезни у него не нашли. Затем он переехал в Тарту, второй по величине город Эстонии, куда выписал свою семью.

Понятно, что такое долгое плавание одинокой подводной лодки с ухудшенными навигационными и боевыми качествами, по морю усеянному минными полями, при постоянной погоне вражеских морских и воздушных сил, это настоящий подвиг.

Но впустую.

Седьмого октября, ввиду капитуляции последних очагов сопротивления в Польше и расхода провианта и топлива, командир «Ожела» решил пробираться в Великобританию через Датские проливы, куда он вошел ночью с 8 на 9 октября.

В районе острова Вен «Ожел» погрузился под воду из-за опасности быть выслеженным немецкими или шведскими кораблями.

Весь день 9 октября подводная лодка провела на дне и продолжила свой путь на следующий день. Она осторожно пробралась в Каттегат через узкий пролив, отделяющий Эльсиньор от Хельсингборга, полный минных заграждений и немецких кораблей.

Там поляки провели еще два дня, пытаясь охотиться на немецкие суда между мысом Куллен и островом Анхольт, затем возле мыса Скаген.

В конце концов, 12 октября Грудзиньский направил свой корабль в Северное море и 14 октября вошел в контакт с британским флотом.

К исходу дня «Ожел» пришвартовался на военно-морской базе в Росайте. Заход уже второй (после «Вилька») польской подводной лодки очень смутил британское Адмиралтейство, так как поляки прошли незамеченными через секторы, патрулируемые британскими самолетами, подводными лодками и легкими надводными силами.

После ремонта в Шотландии «Ожел» вернулся в строй с 1 декабря 1939 года.

В начале 1940 года поляки стали патрулировать назначенные им секторы в Северном море. Патрулей было семь.

Во время пятого из них, 8 апреля, «Ожел» потопил немецкий транспорт «Рио де Жанейро», везущий десантные войска в Норвегию.

Гибель

Из седьмого патруля «Ожел» не вернулся. И его судьба до сих пор не установлена.

Исследователи называют различные версии – техническая неисправность, подрыв на мине, немецкие самолеты или подводные лодки…

Однако самой вероятной причиной гибели «Ожела» считается ошибочное торпедирование польской подводной лодки голландской «О-13», которая в тот роковой день должна была сменить «Ожела» в назначенном секторе.

Голландские моряки могли опознать силуэт «Ожела» как однотипную голландскую подводную лодку. Голландцы уже знали, что все они попали в руки к немцам при оккупации Голландии, но, вероятнее всего, не знали, что две из них были проданы в Польшу еще до войны.

Интересно то, что две недели спустя «О-13» пропала без вести. И в тот же день подводная лодка «Вильк» доложила о потоплении немецкой подводной лодки.

Лишь после войны захваченные немецкие документы показали, что в тот день немецкий подводный флот не понес никаких потерь.

Если оба этих факта как-то связаны, то, возможно, что «Вильк» «отомстил» за «Ожела».

Очевидно, что во время войны такие факты не предавались огласке. А после войны история «Ожела» погрязла в легендах, инсинуациях и лжи.

Точно так же, как и история её первого командира.

По материалам J. Pertek. Wielkie dni małej floty. Wydawnictwo Poznańskie, 1981.

K. Śledziński. Odwaga straceńców. SIW Znak, 2013.

Продолжение следует…

Странные проекты советских кораблей

Первый

А первым номером странных кораблей стал еще царский крейсер, достроенный в СССР по измененному проекту «Красный Кавказ» типа «Светлана». При ознакомлении с вооружением неплохого, в общем, для Первой мировой войны корабля, можно только изумиться – насколько изуродовали грозную боевую машину. Тем не менее, крейсер пригодился, повоевал, и даже стал гвардейским.

Оно и не удивительно – беспомощный в бою против кораблей, он вполне мог стрелять по берегу. А неплохое состояние механизмов позволило его активно использовать в первый период войны. Хотя строили и планировали его совсем для другого…

Не имея мощного флота, красвоенморам, тем не менее, приходилось решать задачу обороны берегов, и в «гениальные» головы пришла отличная идея – создать пушку, способную стрелять на расстояния до 38 км. Суть её была в том, что даже легкий крейсер с такими орудиями сможет из-за минно-артиллерийской позиции расстрелять даже линкор, оставаясь безнаказанным.

Пушку инженер Чернявский сделал. Но, как водится, вышло не то чтобы очень – предельно низкая живучесть, сумасшедшее рассеивание и невозможность стрелять на полную дальность, ибо приборов для загоризонтной стрельбы попросту не было.

Вот под эти пушки типа Б-1-К и определили недостроенного «Адмирала Лазарева».

В сущности, весь проект модернизации – попытка построить идеальную «Славу» для боя в Моонзунде. Четыре одноорудийных башни с суперорудиями и четыре 76-мм Лендера для зенитной стрельбы. И всё.

Позже крейсер перевооружали и довооружали. Но все это не коснулось ГК. В итоге уникальный корабль (тяжелый крейсер по Вашингтонским соглашениям) вряд ли смог бы отбиться даже от пары эсминцев, и создан был для некой сфероконической войны, где он расстреляет Гранд-Флит из-за мощных минных заграждений.

Все это понимал и Кузнецов:

«Недостатки артиллерии главного калибра «Красного Кавказа» были настолько серьезны, что в 1939–1940 гг. командование Черноморским флотом настаивало на замене одноорудийных 180-мм башен крейсера 130-мм спаренными установками Б-2-ЛМ, испытания опытного образца которых намечалось провести с декабря 1940 по май 1941 года на лидере «Ташкент» в Севастополе».

Но в итоге так ничего сделано и не было.

Второй

Номером два странных кораблей можно назвать тяжелые крейсера типа «Киров».

Сама идея вооружить копию итальянских легких крейсеров типа «Раймондо Монтеккуколи» тремя трехорудийными башнями с орудиями калибра все тех же 180 мм креативна до предела, особенно по причине низкой скорострельности такой конструкции и общей слабости корабля.

Тем не менее, по проекту 26 и 26бис было построено 6 крейсеров – единственные довоенные советские крейсера. Слабое бронирование, недостаточное зенитное вооружение и неудачный главный калибр – их визитная карточка. Погоня за 180 мм калибром ожидаемо не довела до добра (кроме ВМФ СССР, в межвоенный период такой калибр использовали только аргентинцы, на кораблях времен Первой мировой – англичане).

А в итоге самыми массовыми советскими крейсерами стали корабли проектов 68 и 68бис, с вполне классическими орудиями ГК в 152 мм.

Но это не значит, что погоня за курьёзами прекратилась. Наоборот, под руководством наркома Кузнецова разрабатывались довольно странные проекты.

Третий

И номер три – проекты тяжелых крейсеров, точнее средних крейсеров по советской классификации, а еще конкретнее – нерожденные детища адмиральских хотелок.

Проектов было много.

До войны развивались крейсера проекта 69, которые начались с артиллерии калибра 254 мм, доросли до 305 мм, а потом перепроектированы на немецкие 3Х2 380 мм. Но в итоге так и не были построены.

После войны же любимым детищем Кузнецова стали крейсера проекта 66 с главным калибром аж в 220 миллиметров, которые, по идее, должны были разделать американские «Де-Мойны». На 1953 год проект предусматривал постройку кораблей полным водоизмещением в 30 тысяч тонн, вооруженные 3Х3 220/65 и с главным поясом 155 миллиметров. Постройка так и не началась.

Что и понятно. Превышая по водоизмещению американца, наш крейсер уступал ему в защищенности. А очередное уберваффе калибра 220 мм давало большое рассеивание. Итог – проработанный проект остался в архиве. А опытное орудие ГК тихо утилизировали.

Но и это не стало поводом остановиться.

Четвертый

Четвертый проект – проект 84:

«В 1954 году началось проектирование легкого крейсера проекта 84.

Крейсер должен был иметь водоизмещение 14–15 тыс. т, скорость хода 32–33 узла и дальность плавания 5000 миль.

Вооружение крейсера должно было состоять из восьми 180-мм универсальных орудий СМ-45, двенадцати – 100-мм универсальных орудий в шести двухорудийных башенных установках СМ-52 и двадцати четырёх – 50-мм автоматов в шести счетверенных артустановках ЗИФ-75.

Кроме того, на крейсере должны были базироваться два вертолета.

Для крейсера проекта 84 в ЦКБ-34 были разработаны новые 180/65,5-мм пушки СМ-45 в двухорудийных башнях СМ-48.

Дальность стрельбы их 97,5-кг снаряда при начальной скорости 900 м/с составляла 36 234 м (198 каб.).

В отличие от старых орудий крейсеров проекта 26 пушка СМ-45 имела не картузное, а раздельно-гильзовое заряжание.

Угол возвышения СМ-45 от –3″ до +76°».

По чему собирались стрелять в начале 60-х (а раньше бы эти крейсера не построили) из универсальных 180-мм орудий? Большая загадка.

Точно не по реактивным самолетам. Для них такой огонь безвреден.

Крейсера строить не стали.

И правильно сделали. К тому времени дорабатывались морские ЗРК. Да и авианосцев, которые должны были бы прикрывать эти, с позволения сказать, корабли ПВО, попросту не было…

Труд конструкторов и ресурсы ушли в воздух.

Хотя не в последний раз.

Пятый

Пятый проект – проект 63 атомного ракетного крейсера:

«На корабле предусматривались самолеты-снаряды П-40 или П-6 с убирающимися в корпус поворотными пакетными пусковыми установками и боекомплектом, обеспечивающим три шести- или восьмиракетных залпа, возможность приема двух ракет П-20, ЗРК М-3 с двумя пусковыми установками, ЗРК М-1 с 2–4 пусковыми установками, четыре спаренные 76-мм установки, две РБУ-2500.

Стандартное водоизмещение устанавливалось 15–16 тыс. т, скорость полного хода – 32 узла».

И он тоже не взлетел.

В первую очередь по причине невостребованности.

Ибо в океане никакие ЗРК не помогут против атаки авиакрыльев пары авианосцев. А своего авианосца как не было, так и не появилось. Одним словом, бесполезные корабли. И то, что планы постройки шести их экземпляров убрали, несомненное достижение здравого смысла.

О советских корабельных монстрах, самых больших кораблях мира, проектов 1144 и субмаринах водовозах проекта 941 написано много.

Спорить об их функциональности можно бесконечно. Отметим лишь – одновременно с 1144 строились крейсера проекта 1164. Размером гораздо меньше, а функционалом – сравнимые.

А альтернативы 941 водовозу (подводное водоизмещение 48000 тонн), размером гораздо скромнее, но убойнее и надежнее – служат до сих пор. «Дельфины» уже 20 лет как основной носитель морских СЯС. И справляются со своей задачей без рекордных размеров.

Шестой

А закончить стоит последним проектом Империи – подводным крейсером проекта 881.

Идея создать убойную ПКР, не считаясь с размерами и здравым смыслом, витала в воздухе. И в итоге вышла ПКР «Болид».

Дальность 800 км, скорость 4 маха, но размеры…

По прикидкам, АПЛ проекта 881 достигали подводного водоизмещения 25000 тонн, что делало их вторыми по размеру кораблями мира (первые – проект 941).

В итоге огромный подводный корабль становился критически уязвим для ПЛО противника. И разработку (вместе с развалом СССР) прекратили…

Итоги

Если подвести некий итог.

Все наши корабли делились на две группы: те, что вполне соответствовали мировым тенденциям, и попытки создать чудо-оружие.

Первые всегда были вполне на уровне, а вот вторые…

И чудо-пушки и чудо-ракеты эффекта, который от них можно было ожидать, не дали ни разу.

И наоборот. Построенные белые слоны быстро пилились на металлолом, оставаясь некими военно-морскими курьёзами.

В лучшем случае им везло. Как повезло носителям 180 мм орудий в годы Великой Отечественной, пушки негодные на море, вполне смогли работать на берегу.

В худшем случае – патриоты долго обвиняли власти в уничтожении очередного сверхоружия. Даже не задумываясь о том, что аналогичные задачи можно решать проще и дешевле.

И радует то, что большинство монстров остались только в виде моделек и ТТЗ в архивах, никогда не сойдя на воду.

Отстояли высоту

20 августа 1943 года взводу противотанковых орудий 2-го стрелкового батальона 47-го гвардейского стрелкового полка 15-й стрелковой дивизии, которым командовал младший лейтенант Деревянко, было приказано закрепиться на высоте «206,9» северо-восточнее Харькова и любой ценой удерживать ее. На высоте стояли две «сорокапятки», справа и слева от них—гвардейцы 4-й стрелковой роты.

Сил было маловато: в 4-й роте осталось около тридцати человек, вооруженных двумя пулеметами, автоматами и гранатами. Снарядов, правда, подвезли полный боекомплект, и артиллеристы — люди бывалые. А к тому же позиция выгодная.

Справа от высоты слышен жаркий бой: взрываются артиллерийские снаряды, мины, стреляют пулеметы. На левом фланге враг тоже контратакует. Только на этом участке тишина.

И вдруг высота оказалась под ураганным обстрелом. Сотни вражеских снарядов посыпались на позиции артиллеристов. Когда артподготовка окончилась и младший лейтенант скомандовал: «К орудиям!» — он не услышал своего голоса.

Одно орудие чудом уцелело. Второе было перевернуто. Артиллеристы бросились к нему, подняли и подтащили на гребень высоты. Снаряды разбросало чуть ли не по всей высоте. Их собирали и подтаскивали к пушкам.

Не успели артиллеристы ликвидировать последствия артиллерийского обстрела, как показалось более 40 танков с автоматчиками на броне. Они развернулись по фронту и начали наступать четырьмя колоннами. Две колонны ползли прямо на высоту, две другие обходили с флангов. Впереди шли танки, а за ними самоходные орудия.

Когда до машин оставалось пятьсот метров, младший лейтенант приказал открыть огонь. Меткими выстрелами удалось поджечь два танка.

Колонны фашистских танков продолжали наступать. Еще несколько залпов, и загорелись еще четыре машины. Остальные развернулись и ринулись вправо на 4-ю роту.

Неравная дуэль продолжалась. Танки с флангов подходили все ближе. Прямым попаданием вражеского снаряда выведено из строя первое орудие, расчет погиб. У второй пушки остались только заряжающий и командир взвода Алексей Деревянко.

Фашисты начали утюжить траншеи 4-й роты. Младший лейтенант развернул орудие и выстрелил. Передняя машина дернулась и остановилась, объятая пламенем.

В это время рядом с пушкой разорвался снаряд, и заряжающий замертво упал на стреляные гильзы. Младший лейтенант был ранен в ногу. Он остался один, но продолжал бой. Метким выстрелом ему удалось поджечь еще один танк.

На правом фланге атака фашистов была отбита, и они отступили. А слева на высоту шло 12 вражеских танков. Деревянко развернул пушку и снова выстрелил. Был подбит еще один — третий— вражеский танк. Следующего выстрела Алексей сделать не успел. Вражеский танк подмял отважного артиллериста и его пушку.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1944 года гвардии младшему лейтенанту Деревянко Алексею Акимовичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Алексей Акимович Деревянко родился в 1922 году в селе Лукашовка на Полтавщине. Там же учился и работал. С сентября 1942 года сражался с немецко-фашистскими захватчиками на фронтах Великой Отечественной войны.

Харьковщина в огне

688 боевых вылетов

Майор Ольховский считался одним из лучших командиров эскадрильи 193-го истребительного авиационного полка 302-й истребительной авиационной дивизии. Кадровый офицер, кавалер двух орденов Красного Знамени, он проявлял в борьбе с врагом мужество, отвагу и воинское мастерство. Личным подвигом он вдохновлял летчиков эскадрильи, учил их искусству ведения воздушного боя.

Летом 1943 года немецкое командование сосредоточило более 1000 самолетов в районе наступления на Белгородско-Курском направлении. Эта воздушная армада беспрерывно находилась в воздухе. Советские соколы смело вступали в бой, громили фашистских стервятников.

На второй день наступления гитлеровцев на Белгородско-Курском направлении 6 июля 1943 года майор Ольховский лично сбил 5 немецких самолетов, показав пример стойкости и храбрости.

10 августа 1943 года над Русской Лозовой и над пригородами Харькова разгорелся особенно ожесточенный воздушный бой. Опытный офицер умело распределил силы своей

эскадрильи. Он лично сбил в этот день 3 истребителя против-ника, причем два — с одного захода.

За период с 15 июня по 6 сентября 1943 года летчики Николая Ольховского совершили 688 боевых вылетов, провели 123 воздушных боя и сбили 48 вражеских самолетов. Командир эскадрильи лично сбил 12 воздушных пиратов.

Стремительный бросок

Вторая половина августа 1943 года. Харьковщина в огне. Ожесточенные бои разгорелись у Золочева и Богодухова, Краснокутска и Чугуева. Гитлеровское командование старалось любой ценой удержать Харьков.

17 августа 1943 года к Шаровке подошли воины 759-го стрелкового полка 163-й дивизии. На северо-восточной окраине деревни заняли позиции бойцы лейтенанта Ильи Непочатых — он только что заменил раненого командира роты.

Готовясь к атаке, лейтенант осматривал местность, давал последние перед боем распоряжения. Решено наступать поочередно — перекатами. Первый взвод делает бросок, второй и третий поддерживают его огнем. Второй взвод делает бросок, его поддерживают первый и третий. Вся рота сосредоточивается в неглубоком овраге — на рубеже атаки, в непосредственной близости от противника.

С шипением взлетает к небу красная ракета — сигнал к атаке. Илья Кириллович первым бросился в атаку. За ним поднялся весь взвод. Ожило молчавшее поле, застрочили пулеметы, заухали пушки, ударили минометы.

Рота ворвалась в первую траншею противника, выбивая оттуда остатки гитлеровцев. Лейтенант вместе со своими героями вступил в рукопашную схватку с противником. Первая траншея была занята.

Красная ракета взметнулась в сторону врага, указывая роте направление. Мощное «ура» прокатилось по всему фронту. Вскоре бойцы заняли и вторую траншею.

Наступление продолжалось. Гитлеровцы не выдержали стремительной атаки. Шаровка была освобождена. Взвод под командованием И. К. Непочатых успешно выполнил боевую задачу.

Четыре против сорока

Помощник командира 116-го истребительного авиационного полка по воздушно-стрелковой службе старший лейтенант Василий Васильевич Марков по праву считался истребителем-универсалом. Он успешно летал на разведку, сопровождал и прикрывал штурмовики, смело вступал в бой с вражескими самолетами.

24 августа 1943 года он летал во главе четверки ЛЛ-5 на прикрытие советских войск в районе села Долгенькое южнее Изюма Харьковской области. Подходя к цели, советские летчики заметили идущую навстречу большую группу самолетов противника.

Старший лейтенант Марков принимает решение: атаковать противника. Четверка краснозвездных «ястребков» вступила в единоборство с 40 бомбардировщиками и истребителями противника. В смертельной воздушной схватке 4 самолета противника превратились в пылающие факелы. Две вражеские машины сбил сам Марков. Самолеты противника сбросили смертоносный груз на свои же войска и улетели.

Василий Марков был одним из лучших асов полка. Мужество и мастерство помогли ему в 67 воздушных боях уничтожить 20 самолетов противника. На его счету 225 боевых вылетов, около 100 из них — на прикрытие штурмовиков. И не было случая, чтобы фашисты вывели из строя хотя бы один ИЛ-2, если их прикрывала группа старшего лейтенанта Василия Васильевича Маркова.

Использование трофейных немецких противотанковых орудий

Как известно, основным противником танков на поле боя в годы Второй мировой войны являлась противотанковая артиллерия. К моменту нападения гитлеровской Германии на Советский Союз пехотные подразделения вермахта в количественном отношении имели достаточное число противотанковых пушек. Другое дело, что имеющиеся в войсках 37–50-мм орудия могли успешно бороться с бронетехникой, имеющей противопульное бронирование. И они оказались малоэффективны против модернизированных средних танков Т-28Э (с экранированной бронёй), новых средних Т-34 и тяжелых КВ-1.

37-мм противотанковая пушка 3,7 cm Pak. 35/36

37-мм пушка Раk. 35/36 являлась основным противотанковым орудием, с которым Германия вступила в войну с СССР. Первая модификация противотанкового орудия, известная как Tak. 28 (нем. Tankabwehrkanone 28), была создана компанией Rheinmetall-Borsig AG в 1928 году. После полигонных испытаний появилась доработанная 37-мм пушка Тak. 29, которая пошла в массовое производство.

Рейхсвер принял это орудие на вооружение в 1932 году, получив в общей сложности 264 единицы. Орудие Tak. 29 имело ствол длиной 45 калибров с горизонтальным клиновым затвором, обеспечивавшим скорострельность – до 20 выстр/мин. Лафет с раздвижными трубчатыми станинами обеспечивал большой угол горизонтальной наводки – 60°, но при этом ходовая часть с деревянными колесами была рассчитана лишь на конную тягу.

В конце 1920-х годов это орудие являлось лучшим в своём классе, намного опередив разработки в других странах. Оно экспортировалось примерно в полтора десятка стран. В СССР было поставлено 12 таких пушек, а ещё 499 изготовлено по лицензии в начале 1930-х годов. Его приняли на вооружение под наименованием: 37 мм противотанковая пушка обр. 1930 г. Знаменитая советская 45-мм противотанковая пушка образца 1932 г. – ведет свою родословную от немецкой Tak. 29.

Но германских военных эта пушка по причине невозможности её буксировки механической тягой удовлетворяла не в полной мере. В 1934 году появилась модернизированная версия, с колесами, оснащёнными пневматическими шинами, допускающими буксировку автомобилем, усовершенствованный лафет и улучшенный прицел. Под обозначением 3,7 cm Pak. 35/36 (нем. Panzerabwehrkanone 35/36) орудие приняли в вермахте в качестве основного противотанкового средства.

Расчёт 37-мм противотанковой пушки 3,7 cm Pak. 35/36 на огневой позиции.

Наличие механизма автоматического закрывания затвора клинового типа обеспечивало скорострельность 12–15 выстрелов в минуту. Сектор горизонтального обстрела орудия составлял 60°, максимальный угол возвышения ствола – 25°. Масса орудия в боевом положении – 480 кг, что позволяло перекатывать её силами расчёта из 5 человек.

Боекомплект каждого орудия составлял 250 выстрелов. Основным считался выстрел с бронебойным снарядом 3,7 cm Pzgr. 36 (120 выстрелов в боекомплекте), также имелись выстрелы с подкалиберными снарядами катушечного типа 3,7 cm Pzgr. 40 (30 выстрелов) и 100 выстрелов с осколочным снарядом 3,7 cm Sprg. 40.

Бронебойный 37-мм снаряд массой 0,685 кг покидал ствол со скоростью 745 м/с, и на дистанции 300 м при угле встречи 60° мог пробить 30-мм броню. Подкалиберный снаряд массой 0,355 кг с начальной скоростью 1020 м/с в тех же условиях пробивал 40-мм броню.

Осколочный снаряд весил 0,62 кг и содержал 44 г взрывчатки. Кроме того, для пушки Раk. 35/36 был разработан специальный надкалиберный кумулятивный боеприпас Stiel.Gr.41 массой 9,15 кг, содержащий 2,3 кг взрывчатки и выстреливаемый холостым пороховым зарядом. Бронепробиваемость кумулятивной мины с предельной дальностью стрельбы 300 м, по нормали составляла 180 мм.

Противотанковая пушка 3,7 cm Pak. 35/36 с надкалиберной кумулятивной миной Stiel.Gr.41

В вермахте в каждой пехотной дивизии первой линии по штатам 1940 года полагалось иметь 75 пушек Pak. 35/36.

По состоянию на 1 сентября 1939 года вооруженные силы Германии располагали 11 250 пушками Рак. 35/36. К 22 июня 1941 года это количество возросло до рекордных 15 515 единиц, но в дальнейшем неуклонно снижалось. 1 марта 1945 года в вермахте и войсках СС все ещё числилось 216 Рак. 35/36, а 670 таких пушек хранилось на складах. Всего было выпущено около 16 тысяч орудий Раk. 35/36.

Большинство пехотных дивизий перешло на более мощные орудия в 1943 году, но в парашютных и горных дивизиях они сохранялись до 1944 года, а в укрепрайонах, оккупационных частях и соединениях второй линии – вплоть до конца войны. Благодаря компактности и малому весу, 37-мм противотанковые пушки в ряде случаев неплохо себя проявили в уличных боях на завершающем этапе боевых действий.

С учётом того, что 37-мм пушки Рак. 35/36 были очень широко распространены в вооруженных силах нацисткой Германии, они часто становились трофеями Красной Армии.

Первые случаи использования трофейных 37-мм орудий были отмечены в июле 1941 года. Но регулярно пушки Рак. 35/36 против бронетехники противника стали использовать осенью 1941 года.

Формально, при использовании штатных бронебойных снарядов 37-мм противотанковое орудие Рак. 35/36 уступало советской 45-мм противотанковой пушке образца 1937 года.

Так, согласно заявленным характеристикам, бронебойный 45-мм снаряд Б-240 при встрече под прямым углом на дальности 500 м пробивал 43-мм броню. На той же дистанции, при попадании под прямым углом германский бронебойный снаряд пробивал 25-мм броню. Однако в начальный период войны бронепробиваемость 37-мм немецких и 45-мм советских противотанковых орудий была примерно одинаковой.

Это связано с тем, что советские бронебойные снаряды в 1941 году не соответствовали заявленным характеристикам. Из-за нарушения технологии производства при столкновении с броневыми листами 45-мм снаряды раскалывались, что сильно снижало бронепробиваемость. В ряде источников говорится, что реальная бронепробиваемость 45-мм снаряда составляла всего 20–22 мм на 500 м.

В то же время 45-мм осколочная граната О-240 массой 2,14 кг содержала 118 г тротила. И по осколочному действию более чем вдвое превосходила 37-мм германский осколочный снаряд. 45-мм граната О-240 при разрыве давала около 100 осколков, сохраняющих убойную силу при разлёте по фронту на 11–13 м и в глубину на 5—7 м.

Советские войска в конце 1941 – начале 1942 года в ходе контрударов под Тихвином и Москвой захватили несколько десятков исправных орудий Рак. 35/36. Это позволило вооружить трофейными орудиями ряд вновь сформированных истребительно-противотанковых дивизионов.

Кроме того, лёгкие 37-мм пушки немецкого производства очень часто использовались как внештатное противотанковое средство стрелковых подразделений. Так как 3,7 cm Рак. 35/36 и 45-мм пушка обр. 1937 года конструктивно были очень близки, с освоением и использованием 37-мм трофейных ПТО особых проблем не возникало.

Советский расчёт ведёт огонь из трофейной немецкой 37-мм противотанковой пушки

Боевые характеристики Рак. 35/36 в начальный период войны позволяли успешно бороться с ранними модификациями немецких средних танков Pz.Kpfw.III и Pz.Kpfw.IV, а также с лёгкими Pz.Kpfw.II, PzKpfw.35 (t) и PzKpfw.38 (t).

Однако по мере роста защищённости германской бронетехники и насыщения противотанковых подразделений РККА эффективными отечественными 45, 57 и 76-мм орудиями использование 37-мм трофейных противотанковых пушек прекратилось.

47-мм противотанковое орудие 4,7 cm Pak 36 (t)

В начальный период войны на Восточном фронте вермахт остро нуждался в более мощных противотанковых орудиях. В качестве временной меры широко использовались 47-мм пушки чехословацкого производства 4,7 cm kanon PUV. vz. 36, которые в вооруженных силах Германии получили обозначение 4,7 cm Pak 36 (t). По бронепробиваемости орудие чехословацкого производства лишь немного уступало немецкому 50-мм орудию 5 cm Pak. 38. Аналогичные орудия, захваченные в Югославии, имели обозначение 4,7 cm Pak 179 (j).

Противотанковая пушка 4,7 cm kanon PUV. vz. 36

Противотанковая пушка 4,7 cm kanon PUV. vz. 36 разработана фирмой Škoda в 1936 году как дальнейшее развитие 37-мм орудия 3,7 cm kanon PUV.vz.34. Внешне пушка 4,7 cm kanon PUV. vz. 36 была похожа на 3,7 cm kanon PUV.vz. 34, отличаясь более крупным калибром, габаритными размерами и массой, возросшей до 595 кг. Для удобства транспортировки обе станины 47-мм пушки складывались и разворачивались на 180° и крепились к стволу.

47-мм противотанковая пушка 4.7 cm kanon PUV. vz. 36 в транспортном положении

По состоянию на 1939 год, 47-мм чехословацкое орудие являлось одним из самых мощных в мире. При длине ствола 2219 мм, начальная скорость 1,65 кг бронебойного снаряда составляла 775 м/с. На дальности 1000 м под прямым углом снаряд пробивал 55-мм броню. Хорошо обученный расчёт мог сделать 15 выстр/мин.

В 1940 году в боекомплект 47-мм орудия ввели бронебойный подкалиберный снаряд 4,7 cm Pzgr. 40 с сердечником из карбида вольфрама. Снаряд массой 0,8 кг с начальной скоростью 1080 м/с на дистанции до 500 м уверенно пробивал лобовую броню среднего советского танка Т-34. Кроме того, имелся выстрел с осколочным снарядом массой 2,3 кг, который содержал 253 г тротила.

До оккупации Чехословакии в марте 1939 года было выпущено 775 47-мм пушек. Большая их часть досталась немцам. Производство 47-мм орудий продолжалось до 1942 года. Всего было построено более 1200 экземпляров. 47-мм противотанковые пушки 4,7 cm Pak 36 (t) активно использовались до начала 1943 года, пока немецкие противотанковые дивизионы не получили достаточное количество 50 и 75-мм орудий.

Помимо использования в буксируемом варианте, часть пушек 4,7 cm Pak 36 (t) направили для вооружения противотанковых самоходных установок. С марта 1940 года чешские 47-мм пушки стали устанавливать на шасси лёгкого танка Pz.Kpfw.I Ausf B, а с мая 1941-го – на шасси трофейного французского танка R-35. Всего было изготовлено 376 лёгких ПТ САУ. Самоходки, получившие обозначение Panzerjager I и Panzerjäger 35 R (f) соответственно, поступили на вооружение дивизионов истребителей танков.

47-мм противотанковое орудие 4,7 Pak. 35/36 (ö)

Помимо 47-мм орудий чешского производства в вермахте имелись пушки аналогичного калибра, полученные после аншлюса Австрии. В 1935 году австрийская фирма Böhler создала оригинальное 47-мм орудие Böhler M35, которое могло использоваться как противотанковое, горное и лёгкое пехотное. В зависимости от назначения 47-мм пушка имела различную длину ствола и могла оснащаться дульным тормозом.

Также серийно выпускалась разборная модификация, пригодная для транспортировки во вьюках. Общей чертой всех моделей был большой угол возвышения, отсутствие противоосколочного щита, а также возможность отделения колёсного хода, и установки непосредственно на землю, что уменьшало силуэт на огневой позиции. Для снижения массы в транспортном положении часть орудий позднего выпуска оснащалась колёсами с легкосплавными дисками.

47-мм противотанковая пушка Böhler M35

Хотя в конструкции орудия имелся ряд спорных решений, обусловленных требованиями универсальности, в роли противотанкового оно было достаточно эффективным. Модификация с длиной ствола 1680 мм в транспортном положении весила 315 кг, в боевом, после отделения колёсного хода – 277 кг. Боевая скорострельность 10–12 выстр/мин.

В боекомплекте имелись осколочные и бронебойные снаряды. Осколочный снаряд массой 2,37 кг имел начальную скорость 320 м/с и дальностью стрельбы 7000 м. Бронебойно-трассирующий снаряд массой 1,44 кг покидал ствол со скоростью 630 м/с. На дистанции 100 м по нормали он мог пробить 58-мм бронелист, на 500 м – 43-мм, на 1000 м – 36-мм. Модификация с длиной ствола 1880 мм на дальности 100 м была способна пробить 70-мм броню.

Таким образом, 47-мм орудие Böhler M35 при приемлемых массогабаритных характеристиках на всех дистанциях могло успешно бороться с бронетехникой, защищённой противопульной бронёй, на малой дальности – со средними танками с противоснарядным бронированием.

От австрийской армии вермахт получил 330 орудий, ещё приблизительно 150 пушек было собрано из имеющегося задела до конца 1940 года. Австрийские 47-мм орудия приняли на вооружение под обозначением 4,7 Pak. 35/36 (ö). С учётом того, что пушки Böhler M35 активно экспортировались, Германии достались голландские пушки, получившие наименование 4,7 Pak. 187 (h), и бывшие литовские, захваченные на складах РККА – обозначенные 4,7 Pak. 196 (r).

Орудия, производившиеся в Италии по лицензии, имели обозначение Cannone da 47/32 Mod. 35. После выхода Италии из войны, затрофееные немцами итальянские орудия именовались 4,7 Pak. 177 (i). Часть 47-мм пушек Böhler M35 использовалась для вооружения импровизированных ПТ САУ.

В июне 1941 года в распоряжении вермахта имелось около 500 47-мм орудий австрийского производства. До середины 1942 года они активно воевали на Восточном фронте. Впоследствии уцелевшие и захваченные в Италии орудия передали Финляндии, Хорватии и Румынии.

Советский орудийный расчёт на позиции под Севастополем ведёт огонь из 47-мм орудия австрийского производства, весна 1942 года

В советских документах трофейные 47-мм противотанковые пушки чехословацкого и австрийского производства фигурировали как 47-мм орудия системы «Шкода» и системы «Бохлера».

Военнослужащие РККА осматривают 47-мм орудие австрийского производства, захваченное в окрестностях Сталинграда, декабрь 1942 г.

Сейчас нельзя точно сказать, сколько таких орудий было захвачено Красной Армией, но можно с уверенностью утверждать, что при наличии боеприпасов они использовались против бывших хозяев.

50-мм противотанковая пушка 5 cm Pak. 38

Противотанковое 50-мм орудие 5 cm Pak. 38 было создана фирмой Rheinmetall-Borsig AG в 1938 году и предназначалось для замены 37-мм пушки Pak. 35/36. Однако из-за организационных нестыковок и технических трудностей первые 50-мм пушки поступили в войска только в начале 1940 года.

Крупносерийное производство началось лишь в конце 1940 года. По состоянию на 1 июня 1941 года в войсках находилось 1047 орудий. Выпуск 5 cm Pak. 38 завершился в 1943 году, всего произведено 9568 50-мм противотанковых пушек.

50-мм противотанковая пушка 5 cm Pak. 38 с расчётом на огневой позиции

На момент своего появления 50-мм немецкое противотанковое орудие обладало очень неплохими характеристиками бронепробиваемости, но для такого калибра являлось перетяжелённым. Его масса в боевом положении составляла 930 кг (гораздо более мощная советская 57-мм ЗиС-2 в боевом положении весила 1040 кг).

Бронебойный снаряд 5 cm Pzgr.39 массой 2,05 кг, разогнавшись в стволе длиной 60 калибров до скорости 823 м/с, на дистанции 500 м по нормали пробивал 70-мм броню. На дальности 100 м могла быть пробита 95-мм броня. Подкалиберный снаряд 5 cm Pzgr.40 массой 0,9 кг имел начальную скорость 1180 м/с. И в тех же условиях мог пробить 100 мм броню. Также в боекомплект входили выстрелы с осколочной гранатой 5 cm Sprgr.38 массой 1,81 кг, в которой содержалось 175 г взрывчатки.

При стрельбе бронебойными снарядами противотанковая пушка Pak. 38 с большой вероятностью пробивала бортовую броню среднего танка Т-34 с 500 м. Лобовая броня «тридцатьчетверки» пробивалась на дистанции менее 300 м. Для подкалиберных 50-мм снарядов средний советский танк Т-34 был уязвим на дистанции до 700 м, но в связи с дефицитом вольфрама, выстрелы с подкалиберными снарядами после 1942 года стали редко встречаться в боекомплекте немецких противотанковых пушек.

Впервые значимое количество орудий 5 cm Pak. 38 с запасом снарядов наши войска захватили под Москвой. Ещё больше 50-мм противотанковых пушек оказалось в числе трофеев РККА после разгрома немцев под Сталинградом.

В 1943 году трофейные 50-мм пушки 5 cm Pak. 38 прочно обосновались в советской противотанковой артиллерии. Они поступали на вооружение отдельных противотанковых дивизионов. И использовались совместно с отечественными 45, 57 и 76,2-мм орудиями.

По возможностям борьбы с вражеской бронетехникой Pak. 38 была близка к советскому 76-мм орудию ЗиС-3, которое использовалось в дивизионной и противотанковой артиллерии.

Для буксировки 50-мм пушек немецкого производства в РККА применялись конные упряжки, а также трофейные тягачи и транспортеры, полученные по ленд-лизу.

После захвата Красной Армией стратегической инициативы и перехода к масштабным наступательным операциям, наши войска получили много немецких противотанковых пушек. Трофейные 50-мм орудия оказывали огневую поддержку советской пехоте и прикрывали танкоопасные направления до последних дней войны.

Известно, что в рамках программы перевооружения болгарской армии («план Барбара»), в 1943 году немцы поставили 404 50-мм противотанковых орудия.

Болгарские военнослужащие осматривают 50-мм противотанковую пушку Pak. 38

После того как в сентябре 1944 года Болгария объявила войну Германии, эти орудия использовались против немецких войск. Часть болгарской противотанковой артиллерии была потеряна в бою. По состоянию 1 января 1945 года в наличии имелось 362 Pak. 38.

50-мм противотанковые пушки Pak. 38 рядом с 76-мм советскими дивизионными орудиями ЗиС-3 в болгарском Национальном военно-историческом музее

В ходе боевых действий подразделения Болгарской народной армии сумели отбить у противника несколько десятков орудий Pak. 38, восстановив, таким образом, первоначальную их численность. В конце 1940-х годов почти все имеющиеся Pak. 38 были размещены в укрепрайоне на границе с Турцией. Немецкие 50-мм пушки стояли на вооружении болгарской армии до середины 1960-х годов.

Первые немецкие 50-мм противотанковые пушки появились в составе Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ) в начале 1943 года, когда бойцы 1-й Пролетарской дивизии захватили несколько 5 cm Pak. 38 и успешно использовали их в марте 1943 года в боях на Неретве.

Боец НОАЮ у колонны трофейных 50-мм противотанковых пушек Pak. 38

После освобождения территории страны от нацистов югославам досталось несколько десятков 50-мм пушек, и они эксплуатировались в строевых частях НОАЮ до начала 1950-х годов.

1 июля 1945 года в артиллерийских подразделениях РККА и на сборных пунктах вооружения числилось более 400 пригодных к дальнейшему применению противотанковых пушек Pak. 38. В послевоенное время трофейные 50-мм орудия использовались для тренировочных стрельб.

50-мм противотанковая пушка 5 cm Pak. 38 в экспозиции Военного музея Китайской революции

После того как Китай направил для участия в Корейской войне народных добровольцев, советское правительство передало Пекину крупную партию трофейного немецкого оружия и боеприпасов. Помимо винтовок, пулемётов, гаубиц и миномётов были поставлены 50-мм противотанковые пушки 5 cm Pak. 38, которые впоследствии воевали в Корее вместе с 45-мм М-42, 57-мм ЗиС-2 и 76,2-мм ЗиС-3.

75-мм противотанковая пушка 7,5 cm Pak. 40

По комплексу служебно-эксплуатационных, боевых характеристик и с учётом стоимости производства лучшим германским противотанковым орудием можно считать 7,5 cm Pak. 40. Эта пушка сконструирована специалистами Rheinmetall-Borsig AG на базе 5 cm Pak. 38. Внешне 7,5 cm Pak. 40 сильно похожа на 5 cm Pak. 38, и их часто путают на фотографиях.

75-мм противотанковая пушка 7,5 cm Pak. 40 на огневой позиции

Поздней осенью 1941 года немецким генералам стало ясно, что блицкриг не состоялся, и количество советских танков с противоснарядным бронированием на всех фронтах начало неуклонно увеличиваться. С учётом того, что имеющиеся 37–50-мм противотанковые пушки для борьбы с ними были официально признаны недостаточными, в ноябре 1941 года на вооружение поступило 75-мм орудие Pak. 40.

Первые 15 орудий вермахт получил только в феврале 1942 года. До марта 1945 года было выпущено более 20 000 орудий, часть из них использовали для вооружения ПТ САУ. На 1 марта 1945 года в войсках имелось 4695 буксируемых 75-мм противотанковых пушек Pak 40.

В связи с острым дефицитом противотанковых средств, способных бороться с новыми средними и тяжелыми советскими танками, на первом этапе в каждой пехотной дивизии, воюющей на Восточном фронте, в противотанковом батальоне предполагалось заменить один взвод 37-мм пушек, взводом 7,5 cm Pak. 40, в котором должно было находиться только два орудия. По штатному расписанию, утвержденному в феврале 1943 года, пехотной дивизии полагалось 39 орудий. Для буксировки 7,5 cm Pak. 40 требовалось применять только механизированную тягу, при нехватке штатной – с использованием трофейных тягачей.

Масса орудия в боевом положении составляла 1425 кг. Длина ствола – 3450 мм (46 калибров). Скорострельность – до 15 выстр/мин. Бронебойный снаряд 7,5 cm Pzgr. 39 весом 6,8 кг покидал ствол с начальной скоростью 792 м/с. На дистанции 500 м по нормали он мог пробить 125-мм броню, на 1000 м – 100-мм.

Подкалиберный снаряд 7,5 cm Pzgr. 40 массой 4,1 кг с начальной скоростью 933 м/с, с 500 м по нормали пробивал 150-мм броню. Кумулятивный 7,5 cm Gr. 38 Hl/B массой 4,4 кг, с любой дистанции, под прямым углом мог пробить 85-мм броню. Также в боекомплекте имелись выстрелы с осколочно-фугасными гранатами 7,5 cm Sprgr. 34. Такая граната весила 5,74 кг и содержала 680 г взрывчатки.

После появления на советско-германском фронте орудий 7,5 cm Pak. 40 противотанковая артиллерия вермахта получила возможность бороться с советскими танками практически на всех дистанциях реального боя. Исключение составляли ИС-2 поздних серий, их лоб уверенно держал попадания 75-мм бронебойных снарядов. Выстрелы с подкалиберными снарядами после 1943 года из боекомплекта немецких 75-мм противотанковых орудий исчезли.

Даже после начала массового производства 75-мм пушек в войсках всегда их не хватало. Немецкая промышленность не смогла поставить в войска требуемое количество противотанковых орудий. Большая часть 7,5 cm Pak. 40, воевавших на Восточном фронте, потеряна на поле боя, до 500 орудий захвачено РККА.

Советские артиллеристы по достоинству оценили возможности 7,5 cm Pak. 40. Немецкое 75-мм орудие могло уверенно бороться со средними и тяжелыми танками на дальности до 1 км. Советская 76,2-мм пушка ЗиС-3 имела возможность поразить бронебойным снарядом 80-мм бортовую броню «Тигра» на дистанции менее 300 м. В то же время Pak. 40 при выстреле сильнее «зарывалось» сошниками в грунт, в результате чего сильно проигрывало ЗиС-3 в возможности быстро сменить позицию или перенести огонь.

Трофейные орудия 7,5 cm Pak. 40 в РККА рассматривались как противотанковый резерв и активно применялись для борьбы с вражеской бронетехникой. Как и в случае с 5 cm Pak. 38, 75-мм противотанковые орудия направлялись для комплектования отдельных истребительно-противотанковых дивизионов или использовались как средство усиления частей, вооруженных артиллерийскими орудиями отечественного производства.

Противотанковые пушки Pak. 40 Германия поставляла в Венгрию, Словакию, Финляндию, Румынию и Болгарию. С переходом трёх последних в 1944 году в антигитлеровскую коалицию Pak. 40, имеющиеся в вооружённых силах этих стран, использовались против немцев.

75-мм орудия Pak. 40 состояли на вооружении ряда европейски армий и после окончания Второй мировой войны. Так, в Чехословакии и во Франции было налажено производство 75-мм снарядов. Эксплуатация трофейных орудий Pak. 40 в этих странах продолжалась до первой половины 1960-х.

75-мм орудия Pak. 40 на параде в Ханое

В 1959 году Советский Союз предал Демократической Республике Вьетнам находившиеся на хранении орудия 7,5 cm Pak. 40. Первоначально 75-мм пушки рассматривались как противотанковое средство и предназначались для отражения возможной агрессии с юга. Однако впоследствии они служили в береговой обороне до начала 1980-х.

76-мм противотанковая пушка 7,62 cm Pak. 36 (r)

Весьма интересна история 76,2-мм противотанковой пушки 7,62 cm Pak. 36 (r).

Это орудие переделано из советской дивизионной пушки Ф-22, которых немцы в начальный период войны захватили около 1000 единиц.

В сентябре 1941 года трофейную советскую дивизионку Ф-22 приняли на вооружение в вермахте под обозначением 7,62 cm F.K. 296 (r). Так как значительного количества 76,2-мм бронебойных снарядов захватить не удалось, то на немецких предприятиях начали выпуск бронебойного снаряда 7,62 cm Pzgr. 39, который имел лучшую бронепробиваемость, чем советский УБР-354А. В ноябре в боекомплект ввели подкалиберный снаряд 7,62 cm Pzgr. 40. С новыми противотанковыми выстрелами орудия FK 296 (r) применялись на Восточном фронте и в Северной Африке.

Однако, даже с учётом успешного применения трофейных Ф-22 в Северной Африке и на Советско-германском фронте, эти орудия не были оптимальными для использования в противотанковой обороне. Немецкие расчёты жаловались на неудобные органы наведения, расположенные с разных сторон от затвора. Много нареканий также вызывал прицел. Кроме того, мощности орудия все же было недостаточно для уверенного пробития лобовой брони тяжелых советских танков КВ-1 и британских тяжелых пехотных танков Churchill Mk IV.

Так как орудие Ф-22 изначально проектировалось под гораздо более мощный боеприпас и имело большой запас прочности, к концу 1941 года был разработан проект модернизации Ф-22 в противотанковую пушку 7,62 cm Pak. 36 (r). У трофейных орудий обр. 1936 года была расточена камора, что позволило использовать гильзу с большим внутренним объёмом.

Советская гильза имела длину 385,3 мм и диаметр фланца 90 мм. Новая немецкая гильза была длиной 715 мм с диаметром фланца 100 мм. Благодаря этому пороховой заряд удалось увеличить в 2,4 раза. В связи с возросшей отдачей был установлен дульный тормоз. Фактически немецкие инженеры вернулись к тому, что В. Г. Грабин предлагал в 1935 году.

Перенос рукояток приводов наведения орудия на одну сторону с прицелом позволил улучшить условия работы наводчика. Максимальный угол вертикальной наводки был уменьшен с 75° до 18°. С целью снижения массы и заметности на позиции орудие получило новый броневой щит уменьшенной высоты.

76,2-мм противотанковая пушка 7,62 cm Pak. 36 (r)

Благодаря увеличению дульной энергии удалось существенно повысить бронепробиваемость. Немецкий бронебойно-трассирующий снаряд с баллистическим наконечником 7,62 cm Pzgr. 39 массой 7,6 кг имел начальную скорость 740 м/с и на дальности 500 м по нормали мог пробить 108-мм броню.

В меньших количествах выпускались выстрелы с подкалиберным бронебойным снарядом 7,62 cm Pzgr.40. При начальной скорости 990 м/с снаряд массой 3,9 кг на дистанции 500 м под прямым углом пробивал 140-мм броню. В боекомплект также могли входить кумулятивные снаряды 7,62 cm Gr. 38 Hl/B и 7,62 cm Gr. 38 Hl/С массой 4,62 и 5,05 кг, которые (вне зависимости от дальности) по нормали обеспечивали пробитие 85–90 мм брони. И осколочно-фугасные снаряды.

По бронепробиваемости орудие 7,62 cm Pak. 36 (r) было очень близко к немецкому 7,5 cm Pak. 40, которое по стоимости, комплексу служебно-эксплуатационных и боевых характеристик являлолсь лучшим, из массово выпускаемых в Германии в годы войны.

Можно констатировать, что оба орудия уверенно обеспечивали поражение средних танков на реальных дистанциях стрельбы. Но при этом 7,5 cm Pak. 40 легче 7,62 cm Pak. 36 (r) примерно на 100 кг. Переделка советской дивизионной пушки Ф-22 в противотанковое орудие 7,62 cm Pak. 36 (r) являлась, безусловно, оправданной, поскольку стоимость переделки была многократно дешевле стоимости нового орудия.

До начала массового производства 7,5 cm Pak. 40 противотанковая пушка 7,62 cm Pak. 36 (r), переделанная из советской «дивизионки» Ф-22, являлась самой мощной немецкой противотанковой артиллерийской системой. С учётом высокой бронепробиваемости и того, что суммарный выпуск орудий 7,62 cm Pak. 36 (r) превысил 500 единиц, они в 1942–1943 гг. оказывали существенное влияние на ход боевых действий.

Наши войска захватили несколько десятков 7,62 cm Pak 36 (r) после разгрома немцев под Сталинградом. Оценив потенциал «дважды трофейных» орудий, их включили в состав истребительно-противотанковых дивизионов. Эти пушки также использовались для обстрела вражеских позиций осколочно-фугасными снарядами – то есть выполняли задачи дивизионной артиллерии. Впрочем, активное боевое применение 7,62 cm Pak 36 (r) в РККА длилось всего несколько месяцев. Трофейные орудия воевали, пока для них имелись боеприпасы.

В начале 1943 года, исходя из опыта использования 7,62 cm Pak 36 (r), советское командование предложило В. Г. Грабину создать аналогичное орудие под выстрел от 76,2-мм зенитной пушки обр. 1931 года. Однако с учётом того, что производство дивизионных орудий Ф-22 прекратили, а ранее выпущенных пушек в войсках было немного, такое решение сочли не рациональным.

88-мм противотанковая пушка 8,8 cm Pak. 43

Учитывая превосходные противотанковые возможности 88-мм зенитных пушек, знаменитых «ахт-ахт», немецкое военное руководство решило создать специализированное противотанковое орудие в этом калибре. Необходимость появления очень мощной противотанковой пушки диктовалась прогнозируемым увеличением защищённости советских тяжелых танков и САУ. Другим стимулом была нехватка вольфрама, использовавшегося тогда в качестве материала для сердечников подкалиберных снарядов 75-мм пушки Pak. 40. Постройка более мощного орудия открывала возможности по эффективному поражению сильнобронированных целей обычными стальными бронебойными снарядами.

В 1943 году фирмой Krupp (с использованием деталей зенитного Flak. 41) было создано противотанковое орудие 8,8 cm Pak. 43, продемонстрировавшее выдающиеся показатели бронепробиваемости. Оно могло поражать лобовую броню танков на расстоянии до 2,5 км. Бронебойно-трассирующий снаряд 8,8 сm Pzgr. 39/43 массой 10,2 кг покидал ствол длиной в 71 калибр с начальной скоростью 1000 м/с. На дистанции 1000 м при угле встречи 60° он пробивал 167-мм броню. На дистанции 2000 м в тех же условиях пробивалась 135-мм броня.

Подкалиберный бронебойный снаряд 8,8 сm Pzgr. 40/43 массой 7,3 кг с начальной скоростью 1130 м/с на дистанции 1000 м при угле встречи 60° пробивал 190-мм бронелист. В боекомплект также входили выстрелы с кумулятивной гранатой 8,8 сm Gr. 38/43 НI с бронепробиваемостью по нормали 110 мм и с 9,4-кг осколочно-фугасной гранатой 8,8 cm Sprgr. 43, содержавшей 1 кг тротила.

Орудие со скорострельностью до 10 выстр/мин могло уверенно бороться с любыми танками, принимавшими участие в сражениях Второй мировой войны. В то же время чрезмерная масса противотанковой пушки 8,8 cm Pak. 43 ограничивала её подвижность.

Орудие, известное как Pak. 43/41, монтировалось на лафете 105-мм полевой гаубицы leFH. 18, сходном с лафетом 75-мм противотанковой пушки Pak. 40. Масса артсистемы в боевом положении составляла 4400 кг, в походном – 4950 кг. Для транспортировки Pak. 43 требовался достаточно мощный гусеничный тягач.

Проходимость сцепки тягача с орудием на слабых грунтах была неудовлетворительной. Тягач и буксируемая им пушка были уязвимы на марше и при развёртывании на боевой позиции. Кроме того, в случае фланговой атаки противника было затруднительно повернуть орудие Pak. 43/41 в угрожаемом направлении.

Также выпускался вариант на специализированном крестообразном лафете, унаследованном от зенитной пушки. Но таких лафетов не хватало, они были сложными и дорогими в производстве.

88-мм противотанковая пушка Pak. 43/41 на огневой позиции

88-мм противотанковое орудие дебютировало на поле боя во второй половине 1943 года, и его производство продолжалось до 1945 года. Первыми эту пушку получили специализированные противотанковые дивизионы. В конце 1944 года пушки стали поступать на вооружение артиллерийских корпусов. Из-за сложности производства, высокой металлоёмкости и стоимости было выпущено всего 3502 таких орудия.

Практически с самого начала применения Pak. 43 несли большие потери. С учётом того, что быстро покинуть огневую позицию 88-мм противотанковые пушки не могли, в случае флангового обхода противником, быстро их эвакуировать оказывалось невозможно. По причине высокого силуэта и громоздкости, эти орудия было сложно маскировать на местности.

Сказать, сколько Красная Армия захватила 88-мм противотанковых пушек, сейчас невозможно. Но с учётом того, что выпустили их немного, речь может идти о нескольких десятках.

Характеристики бронепробиваемости орудий Pak. 43 позволяли им успешно бороться со всеми типами тяжелых немецких танков и самоходных артиллерийских установок. Но на завершающем этапе войны германская бронетехника использовалась в основном в обороне, и не часто появлялась перед нашими артиллерийскими позициями.

К тому же расчёты трофейных 88-мм противотанковых орудий очень скоро убедились в том, что их транспортировка и смена позиций являются очень непростым делом. Даже мощные гусеничные тракторы не всегда могли буксировать эти пушки в условиях бездорожья.

Хотя пушка Pak. 43 разрабатывалась для борьбы с бронетехникой, она обладала неплохими возможностями по уничтожению целей в глубине обороны противника.

Дальность стрельбы 88-мм осколочно-фугасной гранатой превышала 15 км, и чаще всего трофейные тяжелые противотанковые орудия привлекались к контрбатарейной борьбе или вели беспокоящий огонь по объектам в тылу немцев.

В послевоенное время несколько орудий 8,8 cm Pak. 43 доставили на полигоны, где их использовали для проверки защищённости новых советских танков.

Продолжение следует…

Иностранные легионы Ваффен-СС

Waffen-SS в буквальном смысле переводится, как «оружие СС», были боевой рукой немецкой нацистской партии. Эти боевые формирования действовали на протяжении всей Второй мировой войны. Сначала было сформировано всего три полка Ваффен-СС, но потом их количество расширилось до 39 дивизий.

Эти военные части служили вместе с регулярной армией, но никогда формально не входили в её состав. Подразделениями Ваффен-СС на фронте находились под командованием армии. А вне военных действий они оставались в ведении СС Рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. В тылу их использовали как политический инструмент принуждения.

В 1940 году по приказу Адольфа Гитлера было создано первое негерманское формирование Ваффен-СС. В 1945 году из 39 дивизий Ваффен-СС 25 были сформированы из иностранных добровольцев и призывников. Около 60% служивших в них не были немцами. За участие в военных преступлениях и Холокосте формирования Ваффен СС на Нюрнбергском процессе, состоявшемся после окончания Второй мировой войны, были признаны преступной организацией. От ответственности за совершённые преступления были освобождены только те, кто был призван после 1943 года.

В конце 1940 года была создана многонациональная дивизия СС – СС Викинг. Командиром этой дивизии был назначен бригаденфюрер Феликс Штайнер. Вскоре он стал настаивать на увеличении подобных иностранных военных частей. СС Викинг участвовали в боевых операциях против Советского Союза с самого начала вторжения. Они показали себя внушительной боевой единицей, став образцом для подражания для других подобных формирований. Отбор в дивизию СС Викинг был очень строгим. Численность Ваффен-СС никогда не превышали 40% всех «иностранных» войск. Командовали этими военными частями немецкие офицеры, и унтер-офицеры. Обслуживание обеспечивали немецкие технические специалисты.

Вскоре за СС Викинг в бой стали вступать подразделения, сформированные в Бельгии, Норвегии, Дании, Швеции, Финляндии и Нидерландах. Эти добровольческие формирования вскоре показали свою ценность, хотя их было ограниченное количество. Далее Гиммлер стал создавать новые формирования, подчинявшиеся ему.

Командовать в них должны были немецкие офицеры и сержанты. В 1942-43 годах Ваффен-СС были сформированы из хорватов, латышей, эстонцев и украинцев. Части Ваффен-СС, которые были собраны из лиц не германской этнической принадлежности, относились к Отделу дер СС, а не к дивизии СС. Они не должны были носить руны СС, вместо них некоторые эти военные части носили национальные знаки ратличия.

Контроль над этими иностранными добровольцами стремился получить Готтлоб Бергер. Это вызвало конфликт между Ваффен-СС и действующей армией. В результате этого несколько таких добровольческих формирований было передано под контроль армии. Такими были, например, добровольцы испанской голубой дивизии и ROA. К концу войны большая часть иностранных добровольческих формирований Ваффен-СС перешли под командование СС.

Большая часть этих подразделений хорошо зарекомендовали себя в бою, но были и те, кто сражался кое-как. В последних оборонительных боях Рейхстага вместе с немецкими солдатами 11 добровольческой танково-гренадёрской дивизии СС сражались остатки французских и испанских добровольцев. Особым подразделением Ваффен-СС был Британский свободный корпус. Он был сформирован из бывших британских военнопленных. В нём было около 60 солдат с особыми качествами характера и пропагандистскими навыками. Корпус был создан весной 1944 года и относился к Ваффен-СС. После войны Американский военный трибунал признал этих военных виновными в государственной измене. Они были казнены в декабре 1945 года.

Также служили Вермахту целые подразделения СС и «Иностранные легионы» СС, которые состояли полностью из индийцев, арабов, крымских татар, казахов. На особом положении была штурмбригада СС Дирлевангер. В ней служили обычные преступники на испытательном сроке, цыгане, политические заключённые, отказавшиеся от своих убеждений.

Большая часть служивших в Ваффен-СС, примерно 60%, были этническими немцами. В подразделениях Ваффен-СС иногда даже делали скидку на религиозные традиции и верования. Немцы с помощью специальной формы и знаков различия обеспечивали духовное руководство и соблюдение нехристианских религий.

В некоторых странах в Ваффен-СС служили не только добровольцы, но и призывники. В Эстонии и Латвии немцы не хотели формировать союзные национальные воинские части, но, чтобы удовлетворить желание властей этих стран, они объявили призыв. Тогда многие мужчины шли добровольцами в Вермахт, а кто не желал, были принудительно призваны в общую мобилизацию.

К моменту окончания Второй мировой войны в армии Вермахта служили около 350000 солдат в «Иностранных легионах» 16-ти оккупированных государств. Большое количество этих людей воевали против Красной Армии. За всю войну по примерным подсчётам были убиты около 750000 членов Ваффен-СС, а 70000 числятся пропавшими без вести. Точные цифры до сих пор не известны, так как большое количество записей Ваффен-СС были уничтожены в конце войны.

Часть иностранцев, вступивших в Ваффен-СС были противниками коммунистов. Это было очень прагматично для СС. Иностранцы в этих легионах не получали специальной подготовки, какую получали немцы. Их обучение проводилось обычно в течение двух недель. Иностранцам часто выдавалось только трофейное оружие. Солдаты Ваффен-СС говорили на своём языке, поэтому общение с ними немецких командиров было большой проблемой.

Большая часть таких подразделений сражались на Восточном фронте. Многие из них были участниками сражений под Сталинградом. Особо там отличилась Вавилонская дивизия. Но битва под Сталинградом стала настоящей катастрофой для Гитлера. Те из иностранцев Ваффен-СС, кто выжил в боях на Восточном фронте, не могли просто собрать свои манатки и вернуться на родину. В своих странах они были предателями. Путешествие через Европу для них было почти невозможно.

Те, кому удавалось это сделать, попадали во франкистскую Испанию, где их принимали. Поэтому многие части Ваффен-СС сражались до безумия. Они боялись сдаваться в плен, так как знали, что их казнят в родных странах. Например, сербы, служившие Вермахту, были казнены по приказу маршала Тито, как предатели. Джон Амери, глава британского корпуса СС, был на родине повешен за государственную измену.

В Дании и Норвегии многие члены Ваффен-СС были приговорены к длительным тюремным срокам заключения. Командир Вавилонской дивизии СС, Леон Дегрель, смог добраться до Испании. В Бельгии его заочно приговорили к смертной казни. Но он прожил в Испании до самой смерти в 1987 году.

Эсэсовцы Прибалтики и Украины были осуждены в СССР, Самые активные из них были казнены, а остальные были отправлены исправительные лагеря. Те, кого не удалось арестовать, сформировали банды, типа «Лесных братьев», и продолжали терроризировать население вплоть до 1950-х годов.

Города берут умением

Гитлеровцы сильно укрепили Красноград, крупный районный центр на юго-западе Харьковщины. Вокруг города была создана глубоко эшелонированная оборона.

На всех дорогах установлены надолбы, доты и дзоты. На десятки километров протянулись траншеи, минные поля, проволочные заграждения. Для обороны города гитлеровцы подтянули свежие войска. Многие части прибыли из Западной Европы.

Разрабатывая план боя по освобождению города, командир 72-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии генерал-майор Анатолий Иванович Лосев знал, что противник сосредоточил в Краснограде в два раза больше живой силы и артиллерии, чем имела дивизия.

Разведка принесла ценные сведения, пленные фашисты подробно рассказали о группировке войск, указали места расположения артиллерии, минометов, танков и других огневых средств врага.

Генерал-майор решил обойти город с фланга и одновременно ударить с трех сторон. Мощные зенитные средства зенитного полка использовать для поддержки атаки пехоты. Он отдал приказ и выехал на наблюдательный пункт.

Анатолий Иванович всегда выбирал наблюдательный пункт поближе к переднему краю, чтобы хорошо видеть поле боя, лично руководить сражением. Смелый и решительный, он всегда требовал от подчиненных твердого выполнения поставленной задачи.

На основании большого боевого опыта комдив знал, что города берут не числом, а умением.

Генерал Лосев умело маневрировал огневыми средствами на поле боя.

На левом фланге один полк уже вступил в бой, и всю мощь артиллерийского огня он направил туда. Фашисты решили, что главный удар советские войска наносят на левом фланге, и перебросили сюда основные силы. А генерал главный удар нанес на правом фланге, создав тут усиленную ударную группировку.

Метр за метром продвигались к городу советские воины. Враг оказывал яростное сопротивление, но задержать наступление не смог. Красноград был освобожден 18 сентября 1943 года. Над самым высоким зданием города взвился красный флаг. Гвардейцы захватили большие трофеи и много боевой техники, боеприпасов и продовольствия.

За успешные бои по овладению городом 72-й гвардейской стрелковой дивизии присвоено наименование «Красноградская». Сотни солдат, сержантов, офицеров награждены орденами и медалями.

Боевой счет 72-й гвардейской стрелковой дивизии за время Великой Отечественной войны очень внушительный: убито и ранено 25 487 солдат и офицеров противника, взято в плен — 14 399; уничтожено: орудий и минометов — 182, танков, САУ, БТР—144, винтовок — 3000, автоматов — 2000, пулеметов — 256, автомашин—43, дотов — 6; захвачены трофеи: танков, САУ — 27, орудий и минометов — 324, пулеметов — 407, автоматов и винтовок— 16 936, автомашин — 1649, складов — 21, паровозов— 21, вагонов и цистерн— 1343, бронепоездов—1, мотоциклов — 1423.

За боевые подвиги 18 028 солдат, сержантов и офицеров дивизии награждены орденами и медалями, а 30 воинам, особо отличившимся в боях, присвоено звание Героя Советского Союза.

В знак благодарности за освобождение города от немецко- фашистских захватчиков исполком Красноградского городского Совета депутатов трудящихся присвоил Анатолию Ивановичу Лосеву звание почетного гражданина Краснограда. Он является также почетным гражданином Братиславы.

По окончании войны гвардии генерал-лейтенант А. И. Лосев продолжал службу в Советской Армии, окончил Академию Генерального штаба, занимал командные должности. В 1956 году ушел в запас.

В бой против роты немецких танков

Маневр огнем и колесами

Ровесник Великого Октября, уроженец Московской области, Петр Иванович Ильин начал войну в должности командира противотанкового орудия.

С первых дней войны с немецко- фашистскими захватчиками проявил себя как умелый и бесстрашный истребитель танков. Вскоре ему, старшему сержанту, вверили огневой взвод 6-го отдельного гвардейского истребительного противотанкового артиллерийского дивизиона.

В районе хутора Поповка на Харьковщине старший сержант с одним своим расчетом вступил в бой против роты немецких танков. Падали убитые и раненые артиллеристы. Но Ильин не отходил от орудия, и снаряды били точно в цель.

Казалось, одинокая пушка вот- вот будет сметена. Противник метался, вел шквальный огонь, но попасть в орудие не мог. Когда запылали один за другим три танка, противник отступил на исходные позиции. Пушка осталась цела.

Особенно ярко проявилось воинское мастерство Петра Ивановича в боях за освобождение Мерефы — крупного железнодорожного узла, южных ворот Харькова.

28 августа 1943 года наши подразделения вступили в бои на подступах к Мерефе. Фашисты яростно оборонялись, часто переходили в контратаки, пытаясь любой ценой удержать этот важный пункт, задержать наступление советских войск на Красно- град и к реке Днепр.

Наши подразделения, вырвавшиеся вперед, оказались в окружении. В кольцо окружения со своей пушкой попал Петр Иванович Ильин. Он умело организовал бой и самоотверженно отражал атаки танков и автоматчиков. Своим метким огнем подбил один танк, рассеял вражеских автоматчиков и помог нашим подразделениям не только разорвать кольцо, но и продвинуться вперед в направлении Краснограда.

По самолетам и танкам

В первые дни боев на Харьковском направлении зенитчики также из своих пушек били по танкам.

После форсирования Северского Донца фашисты предприняли психическую контратаку на позиции зенитчиков. На артиллеристов двинулись около 30 танков и почти батальон пехоты. Когда танки подошли на близкое расстояние, майор Кандауров приказал открыть огонь. Один из снарядов попал в танк и зажег его. От прямого попадания остановились еще два танка. Враги поняли, что им не пройти, и поспешили удрать.

Во время ожесточенных боев, которые разгорелись на подступах к Харькову 21-22 августа 1943 года, Петр Степанович неоднократно сам становился к орудию. Он лично сбил три самолета и поджег два танка противника.

В ночь на 23 августа 1943 года войска Степного фронта пошли на штурм Харькова. 670-й зенитно-артиллерийский полк под командованием майора Кандаурова наступал в первом эшелоне вместе с пехотой. Он выполнял роль и зенитного и противотанкового полка. За ночь пришлось сменить несколько позиций. Майор всегда находился в расчетах, которые выдвигались вперед.

Гитлеровское командование оставило в Харькове большой гарнизон, который должен был любыми средствами удержать город. Фашисты сопротивлялись с отчаянием смертников. Майор Кандауров прощупывал каждый дом, каждый квартал, где засел враг, и наносил мощные артиллерийские удары.

Наши войска все ближе продвигались к центру. Зажатый фашистский гарнизон бросался в яростные контратаки. На Московском проспекте зенитчики вступили в ожесточенную схватку с несколькими вражескими танками. Гитлеровцы открыли из пушек и пулеметов массированный огонь. Наша пехота залегла. Зенитчики ответили беглым огнем. Несколько вражеских танков запылало, перекрыв выход на магистраль остальным машинам. Черный дым скрывал фашистов.

В разгаре боя зенитчики не заметили, как из соседнего переулка выскочили 5 гитлеровских танков и устремились на батарею, где находился Кандауров. Майор бросился к орудию, развернул его и метким выстрелом поджег один танк, потом второй. Соседнее орудие также успело развернуться и первым же выстрелом подожгло третью машину. Но два уцелевших танка открыли сильный огонь по батарее. Один снаряд ударил в зенитное орудие, за которым стоял Кандауров.

Петр Степанович погиб смертью героя за два с половиной часа до полного освобождения Харькова. В этих боях он умело руководил боевыми действиями, проявил личную храбрость и мужество.