Архив рубрики: История

История России и мира, обзор интересных дат и событий, исторические личности, мировые войны.

Закон о белом рабстве в США

Известного чернокожего американского боксёра Джека Джонсона, Галвенстонского Гиганта, объявили в розыск в 1912 году. Его обвинили в нарушении закона Манна. Согласно этому закону запрещалось перевозить белую женщину через границы штата в «аморальных целях». Чернокожий спортсмен стал иметь проблемы с законом Манна. Но Джонсон не являлся единственным человеком, кто имел дело с законом о белом рабстве.

С 1910 года Закон о торговле белыми рабынями применялся снова и снова, чтобы наказывать афроамериканцев за их отношения с белокожими женщинами. Эти дела бросали вызов расовому статус-кво. Закон Манна был основан на страхе перед растущей мобильностью женщин и расистской характеристике небелых мужчин от предполагаемого бедствия «белого рабства». Такое обозначение стало использоваться для обозначения торговли женщинами в целях сексуальной эксплуатации в начале прошлого века.

Но как только закон Манна принял силу, в него сразу стали вносить поправки. Он применялся даже к очень известным людям, таким как Чак Берри и Чарли Чаплин, например. К началу XX века женщины в некоторых странах мира получили значительную автономию.

Тогда концепция «белого рабства» вызвала переполох в обществе. Американских реформаторов беспокоила то, что женщин, появлявшихся на публике без сопровождения мужчин, могли принудить к занятию проституцией бандиты, занимавшиеся торговлей молодыми девушками. Эту предполагаемую секс-торговлю назвали «проклятием человечества». Многие популярные издания писали о ней.

В них предупреждали родителей об опасностях, которые ожидают девушек, проживающих и работающих в городах. Газеты нагнетали обстановку, печатая об угрозах использования общественного транспорта в одиночку, а также посещение кафе и ресторанов, общественных собраний и танцевальных залов. Один ассеист даже назвал всё это преддверием к аду.

Боксёр Джонсон в то время был самым известным чернокожим в США, кто первым пострадал от закона Манна. Он одержал победу над ранее непобедимым белым боксёром, Джеймсом Джеффрисом, в тяжёлом весе в самом престижном поединке. В 1910 году такая победа афроамериканца спровоцировала расовые беспорядки. После них полиция стала пристальнее присматриваться к Галверстонскому Гиганту.

Спортсмен был настоящей звездой, отличаясь ярким поведением и непомерной расточительностью. Такое его поведение очень раздражало большую часть белого населения. Кто-то из них даже считал, что чернокожий спортсмен должен знать «своё место». Они старались усадить его туда. Особенно белым снобам не нравились отношения Джонсона белокожими женщинами. Они считали такое поведение афроамериканца пощёчиной расовым нормам.

Поэтому в 1912 году прокуратурой было возбуждено уголовное дело против известного боксёра. Этому послужило заявление матери Люсиль Кэмерон, обвинившей Джонсона в похищении её дочери и перевозке её за границу штата. Но в то время спортсмен находился с девушкой в отношениях по обоюдному согласию. Вскоре пара поженилась. Но прокуратура не стала учитывать этот факт и возбудила дело о похищении. Джонсон был арестован в Чикаго. Федеральные прокуроры даже собрали большое жюри для расследования отношений Джонсона с белокожими женщинами.

Однако перед судом встала проблема – Кэмерон, влюблённая в боксёра, наотрез отказывалась давать показания против него. Затем прокуроры выяснили, что девушка занималась проституцией, поэтому не стали принимать её показания всерьёз. Дело Джонсона было временно закрыто, но сначала оно стало достоянием общественности. Обыватели судачили о том, что у чернокожего чемпиона был скверный характер. Эти люди хотели уничтожить его любыми доступными методами. Тогда прокуратура стала искать другие предлоги, чтобы наказать Джонсона.

Полицейские докопались до прошлых отношений спортсмена с белой проституткой Бель Шрайбер. Она согласилась свидетельствовать против Гиганта. Её показания и недавний брак Джонсона с Кэмерон стали убедительными для суда присяжных, которые состояли только из белых. Они единогласно признали его виновным в предъявленных ему преступлениях. Джонсона приговорили к одному году и одному дню тюремного заключения.

Но Джонсон послал всех подальше и сбежал со своей женой в Канаду, а потом и с Европу, где прожил семь лет. После этого судебного дела и побега подсудимого, в США родились законопроекты, запрещающие межрасовые браки в нескольких штатах.

Правда ни один из этих законопроектов не прошёл. Но эти попытки показали, что американцы были озабочены межрасовыми отношениями чернокожего боксёра и его девушками. Джонсон на протяжении некоторого времени находился в изгнании. Он участвовал в соревнованиях в супертяжёлом весе на Кубе в 1915 году, но потерпел поражение от белого спортсмена Джесса Уилларда. Когда он вернулся в США в 1920 году, то сразу очутился в тюрьме. Ему пришлось полностью отбыть срок наказания. После выхода на свободу он попытался продолжить свою спортивную карьеру.

Закон Манна применялся в США в первой половине XX века. Его применяли в основном в преследовании мужчин, пересекавшим границы вместе с несовершеннолетними девушками или вступавших во внебрачные связи. В подобном преступлении был обвинён в 1944 году известный актёр и режиссёр немого кино Чарли Чаплин. Его обвинили в том, что он оплатил проезд своей подруги Джоан Берри в поезде через границу штата и в том, что он вступил в половые отношения с несовершеннолетней.

Но его оправдали, так как это делалось по обоюдному согласию. Но особенно жесток закон был по отношению к не белым мужчинам, вступавшим в отношения с белокожими женщинами. Такие связи приводили в ярость сторонников превосходства белых. В 1959 году по закону Манна был привлечён к ответственности Чак Берри. Его обвинили к склонению к сексуальным отношениям 14-летнюю белую Дженис Эскаланти. По этому делу было три судебных процесса. Приговор был обвинительным.

Сейчас закон Манна всё ещё имеет силу. Из него были изъяты только гендерные формулировки. Он применяется только к сексуальной активности, которая считается преступной. В наши дни он не применяется по отношению к внебрачным связям и межрасовым отношениям, но значение его не изменилось.

Через 72 года после смерти президент Трамп помиловал Джонсона во время церемонии во Овальном кабинете. Он посчитал, что отношение к спортсмену было очень несправедливым, так как Джонсона судили по расовым мотивам. До Трампа администрация Обамы тоже хотела помиловать знаменитого боксёра, но так этого и не сделала.

Вражеские танки не прошли

Орудия 1844-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, громыхая по булыжнику, проследовали на окраину полуразрушенного села Русские Тишки под Харьковом, развернулись и через десять минут были готовы встретить противника.

У крайней пушки хозяйничал наводчик младший сержант Сергей Осташенко. Вчера прямой наводкой он подбил два вражеских танка. Его орудие было выведено из строя прямым попаданием снаряда. Осташенко чудом остался жив. И вот сейчас герою боя вручили новую пушку.

Времени на то, чтобы осмотреть ее, проверить, как работают узлы и механизмы, почти не было. Только артиллеристы остановились, как мимо них уже прошли вперед пехотинцы.

Они хотели было с ходу овладеть селом, но шквальный огонь прижал автоматчиков к земле. И тогда, не дожидаясь команды, младший сержант подкатил пушку поближе к залегшей пехоте.

Младший сержант навел орудие на холмик с приземистым кустом, из-за которого били гитлеровцы. Первый снаряд ушел чуть левее, второй снес куст и все, что пряталось за ним.

Через несколько минут замолчало вражеское орудие, а затем и пулемет у дома с палисадником. Автоматчики вскочили и устремились вперед. Село Русские Тишки после короткого боя было освобождено от врага.

23 августа 1943 года Осташенко со своим расчетом первым ворвался в Харьков со стороны Салтовского поселка. Приходилось выбивать гитлеровцев из каждого дома, из каждого квартала. За день орудие младшего сержанта побывало во многих местах. Орудийный расчет поддерживал пехоту, вступал в единоборство с вражескими танками, которые стреляли из засады.

С одним таким «хитрецом» Осташенко пришлось много повозиться. Танк прятался за одноэтажный каменный дом. Вылезет из-за угла, выстрелит несколько раз по нашей пехоте и вновь спрячется.

Младший сержант не спешил отвечать на выстрелы врага. Он выбирал подходящий момент, чтобы ударить наверняка. Не успели гитлеровцы выползти из своего укрытия, как прогремела пушка. «Тигр» замер, а после двух последующих выстрелов загорелся.

Днем 23 августа Осташенко выкатил пушку на Московский проспект. Вдруг из переулка выскочили вражеские танки, развернулись и понеслись в сторону орудия. На броне сидело десять автоматчиков. Гитлеровцы не сразу заметили замаскированную пушку у одного из домов.

Первым же выстрелом Сергей подбил головной танк. Пехотинцы соскочили на землю и бросились бежать. Второй танк развернулся и исчез в ближайшем переулке. В тот день младший сержант подбил еще одну вражескую машину, которая преградила ему дорогу к площади Руднева.

Всего с начала июля по 23 августа в боях у населенных пунктов Крутой Лог, Топлинка, Маслова Пристань, Русские Тишки, Кулиничи и в Харькове наводчик Сергей Осташенко уничтожил 21 танк и более сотни солдат и офицеров противника. Такого большого счета подбитых машин не имел ни один наводчик в 30-й отдельной истребительно-противотанковой артиллерийской бригаде.

Смертью храбрых

Стояли знойные дни августа 1943 года. Противотанковое орудие 5-й батареи 680-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка расположилось на окраине деревни Степановка Краснокутского района.

Вчера тут бомбила фашистская авиация. Кругом следы этого варварского налета — перепаханная бомбами земля, наполовину стертая с лица земли деревня.

Справа от позиции орудия — глубокий овраг, слева — роща. Единственный путь для наступления — дорога. Все это учли наши бойцы, когда выбирали огневую позицию.

Орудие было зарыто и хорошо замаскировано. Решили подпустить врага поближе и бить наверняка, чтобы подбитые танки загородили дорогу остальной технике.

В полдень 20 августа 1943 года после короткого артналета гитлеровцы начали контратаку. Впереди по дороге колонной двигались фашистские танки с автоматчиками на бортах: впереди два «тигра», за ними — около тридцати средних танков.

Колонна приближалась к окраине деревни. Артиллеристы молчали. Когда расстояние сократилось до 300 метров, заговорили наши пулеметы. Гитлеровские солдаты посыпались с машин на землю, уцелевшие стали отползать к оврагу. Танки продолжали идти. И тут прогремел выстрел.

Гусеница «тигра» треснула, и он остановился. Тут же получил снаряд в моторную часть и второй «тигр». Подбитые машины перегородили дорогу и закрыли движение вперед другим танкам.

Теперь надо было не дать им уйти.

Командир орудия сержант Алексей Майоров прицелился в танк, который пытался развернуться. Он разбил гусеницу, машина закружилась на месте, как волчок. Прогремели еще два выстрела, и другой танк в хвосте колонны пустил в небо дым. Фашисты оказались в ловушке.

Вскоре гитлеровцы обнаружили, что огонь ведет только одно наше орудие, и открыли по нему мощный огонь. Началась дуэль между десятками танков и одним орудийным расчетом. Вражеский снаряд разорвался рядом с пушкой Майорова. Были убиты два бойца, ранен командир расчета.

Превозмогая боль, Майоров один продолжал вести бой. Вскоре загорелся еще один танк. У орудия был разбит щит, повреждена станина, но оно еще работало. Майоров навел орудие на ближайший танк, но выстрела уже не услышал: рядом с ним разорвался вражеский снаряд.

Когда к позиции орудия сержанта Алексея Майорова подошли наши «тридцатьчетверки», танкисты увидели страшную картину — весь расчет погиб, пушка разбита и перевернута, недалеко от нее горели два «тигра», а чуть подальше — еще пять вражеских средних танков.

За героизм и стойкость в этом бою Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 декабря 1943 года сержанту Майорову Алексею Дмитриевичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Алексей Дмитриевич Майоров родился в 1923 году в городе Можайске. Там же учился, готовился поступить в институт. Когда началась Великая Отечественная война, добровольно пошел на фронт.

Боевое крещение принял под Минском, потом участвовал в обороне Москвы, в боях на Курской дуге и в освобождении Харькова. Алексей Майоров героически погиб 20 августа 1943 года. Похоронен в деревне Степановка на Харьковщине.

Балтийская одиссея «Орла»

«Ожел» стал легендой польского военно-морского флота. Её смелый побег из интернирования стал знаменитым, благодаря польскому военному репортеру Эрику Сопочко.

«Ожел» (ORP Orzeł, «Орёл») был единственной полностью боеспособной в 1939 году подводной лодкой польского военно-морского флота. Её близнец «Семп» («Сип»), после своеобразного «побега» с голландской судоверфи, постоянно страдал от дефектов и поломок корабельных механизмов. Устранить эти дефекты в Польше нельзя было из-за отсутствия соответствующих верфей и специалистов. Поэтому лодка не прошла многочисленных испытаний и была признана годной к службе ограниченно.

«Мешок» для «Орла»

У экипажей обоих кораблей не хватало необходимой подготовки, особенно психологической устойчивости к длительному плаванию и воздействию взрывов глубинных бомб. Кроме того, не были проведены учения по аварийной эвакуации подводников. К тому же, на военно-морской базе Хель не было причала или дока, где подводные лодки могли бы пройти какую-нибудь, даже самую простейшую починку, пополнить запасы и дать отдых экипажам.

Большой ошибкой командования флота стало одобрение плана «Ворек» («Мешок», Plan Worek), который предусматривал сосредоточение подводных сил возле польского побережья.

Таким образом, операции польских подводных лодок были ограничены патрулированием узких и мелких секторов, где их легко было выследить. Уже первые часы войны показали, насколько провальной была подобная тактика.

Секторы польских подводных лодок совпали с линиями немецкой блокады. С самого начала войны немецкие самолеты и корабли беспрестанно выслеживали и атаковали польские корабли и ставили минные заграждения на путях их следования. Одновременно с этим польским подводным лодкам не представили никаких возможностей атаковать силы противника.

Первоначально «Ожелу» выпало патрулировать центральную зону Данцигской бухты, где условия навигации совершенно не соответствовали его тактико-техническим характеристикам.

Перед Второй мировой войной командование военно-морского флота Польши настаивало на заказах крупных, океанских кораблей, бесполезных в мелких водах Балтийского моря. Но в этой политике был свой скрытый смысл: чем сложнее и дороже было заказанное оборудование, тем больше откатов оседало в карманах коррумпированных чиновников.

Голландские судостроительные заводы, которым были сделаны заказы, строили корабли высшего качества для нужд конвойной службы на коммуникациях, связывающих Голландию с колониями, особенно в Индийском океане. В Балтийском море у подводных лодок голландской постройки обнаружились проблемы с балластом, в связи с чем они могли либо только ходить в наводном положении, либо ложиться на дно. Тем не менее, после «Ожела» и «Семпа» польское правительство и командование планировало заказать еще две подводные лодки с еще большими габаритами.

В конце концов, 4 сентября 1939 года командование флота решило перевести «Ожела» в резерв, с прицелом на использование его в другом районе, если для этого сложится благоприятная обстановка.

В командовании не знали еще, что к тому времени командир подводной лодки капитан третьего ранга (по-польски – командор подпоручик) Генрик Клочковский самовольно покинул выделенный ему сектор, не уведомляя об этом свое начальство.

Корабль направился на Готланд в надежде дать передышку экипажу и заняться мелким ремонтом. По дороге «Ожел» встретил неприятельский конвой со слабым эскортом, но, несмотря на выгодную позицию, Клочковский уклонился от атаки.

Вместо этого он радировал, что сильный вражеский эскорт атаковал его корабль глубинными бомбами. На самом деле 5 сентября немецкие корабли атаковали другую подводную лодку – «Вильк» (Волк). Скорее всего, на «Ожеле» услышали эхо разрывов. И Клочковский использовал это обстоятельство, чтобы скрыть свои действия.

«Ожел» достиг Готланда утром 6 сентября и провел там два дня вдали от войны, противника и морских коммуникаций.

А 8 сентября радировал, что Клочковский болен, возможно, сыпным тифом. Однако в свете последующих событий можно прийти к выводу, что он просто симулировал болезнь, чтобы покинуть свой корабль.

Тем не менее, командование своему заместителю капитан-лейтенанту Яну Грудзиньскому он передал лишь 10 сентября. Грудзиньский радировал в Хель о «болезни» Клочковского и необходимости починки компрессора из-за лопнувшего цилиндра.

Командующий флотом радировал в ответ:

«Высадить командира корабля в нейтральном порту и продолжать под командованием его первого заместителя, или осторожно зайти ночью в Хель для замены командира.

Сообщите о своем решении».

Но Грудзиньский никогда не получил этого известия, хотя хельская радиостанция многократно передавала депешу в течение двух дней.

«Орел» в Таллине

Тем временем офицеры «Ожела» пытались убедить своего командира приблизиться к Готланду, где он смог бы покинуть корабль в шлюпке. Клочковский отклонил все разумные доводы и решил идти в Таллин, где у него были знакомства еще со времен службы в русском флоте.

Это было еще одним неподчинением с его стороны, поскольку командование флота четко указало польским командирам подводных лодок заходить (в случае крайней необходимости) только в шведские порты.

Taким образом, сомнительное решение Клочковского вызвало цепь событий приведших к одиссее «Ожела».

«Ожел» зашел на рейд Таллина в ночь на 14 сентября и запросил разрешение на высадку больного члена экипажа и проведение ремонтных работ. Эстонский лоцман отказался принять больного на борт и запросил инструкции от своего начальства.

Разрешения зайти в порт пришлось ждать до утра. Сломанный компрессор тут же сняли и отправили в портовую мастерскую. Тогда же Клочковский сошел с корабля, не забыв при этом забрать с собой все личные вещи, охотничье ружье и пишущую машинку.

Было совершенно ясно, что он не собирался возвращаться на борт независимо от диагноза. За него остался капитан-лейтенант Грудзиньский.

Тем временем рядом с польской подводной лодкой пришвартовалась эстонская канонерская лодка «Лайне».

Первоначально это не возбудило никаких подозрений среди поляков, тем более что эстонцы вскоре «объяснили» свои действия. Эстонские офицеры, прибывшие на «Ожел», сообщили полякам, что их пребывание в Таллине будет продлено на 24 часа, так как немецкое торговое судно «Таласса» сообщило о намерении выйти из порта на следующий день.

Таким образом, польская подводная лодка не могла покинуть порт ранее, чем через 24 часа после выхода «Талассы». Мотивация эстонцев полностью согласовалась с международными правилами.

Но когда продленный срок пребывания «Ожела» в Таллине истек, эстонцы появились опять и сообщили Грудзиньскому, что эстонские власти решили польский корабль интернировать.

Это уже было грубым нарушением международных правил.

Считается, что эстонцы сделали это под немецким давлением.

Но ныне известно, что накануне Клочковский имел долгую, секретную беседу со своими эстонскими друзьями. Так или иначе, эстонцы взялись за дело очень ретиво. И уже 16 сентября эстонские солдаты прибыли на корабль и начали свинчивать казенники с его орудий, а также конфисковали все его карты, бортовые журналы и навигационное оборудование.

Польский экипаж не намеревался поддаваться интернированию и придумал дерзкий план побега из Таллина. Его удалось реализовать в ночь с 17 на 18 сентября. Две недели «Ожел» скитался по Балтийскому морю с одной только самодельной картой, которую Грудзиньский нарисовал по памяти, и с одним компасом, который припрятал среди своих вещей один из матросов. С истощенным экипажем, без боеприпасов, корабль тщетно пытался найти цель для оставшихся торпед.

Тем временем Колочковский остался в Эстонии. В госпитале он провел всего 3 дня. Из чего следует, что никакой болезни у него не нашли. Затем он переехал в Тарту, второй по величине город Эстонии, куда выписал свою семью.

Понятно, что такое долгое плавание одинокой подводной лодки с ухудшенными навигационными и боевыми качествами, по морю усеянному минными полями, при постоянной погоне вражеских морских и воздушных сил, это настоящий подвиг.

Но впустую.

Седьмого октября, ввиду капитуляции последних очагов сопротивления в Польше и расхода провианта и топлива, командир «Ожела» решил пробираться в Великобританию через Датские проливы, куда он вошел ночью с 8 на 9 октября.

В районе острова Вен «Ожел» погрузился под воду из-за опасности быть выслеженным немецкими или шведскими кораблями.

Весь день 9 октября подводная лодка провела на дне и продолжила свой путь на следующий день. Она осторожно пробралась в Каттегат через узкий пролив, отделяющий Эльсиньор от Хельсингборга, полный минных заграждений и немецких кораблей.

Там поляки провели еще два дня, пытаясь охотиться на немецкие суда между мысом Куллен и островом Анхольт, затем возле мыса Скаген.

В конце концов, 12 октября Грудзиньский направил свой корабль в Северное море и 14 октября вошел в контакт с британским флотом.

К исходу дня «Ожел» пришвартовался на военно-морской базе в Росайте. Заход уже второй (после «Вилька») польской подводной лодки очень смутил британское Адмиралтейство, так как поляки прошли незамеченными через секторы, патрулируемые британскими самолетами, подводными лодками и легкими надводными силами.

После ремонта в Шотландии «Ожел» вернулся в строй с 1 декабря 1939 года.

В начале 1940 года поляки стали патрулировать назначенные им секторы в Северном море. Патрулей было семь.

Во время пятого из них, 8 апреля, «Ожел» потопил немецкий транспорт «Рио де Жанейро», везущий десантные войска в Норвегию.

Гибель

Из седьмого патруля «Ожел» не вернулся. И его судьба до сих пор не установлена.

Исследователи называют различные версии – техническая неисправность, подрыв на мине, немецкие самолеты или подводные лодки…

Однако самой вероятной причиной гибели «Ожела» считается ошибочное торпедирование польской подводной лодки голландской «О-13», которая в тот роковой день должна была сменить «Ожела» в назначенном секторе.

Голландские моряки могли опознать силуэт «Ожела» как однотипную голландскую подводную лодку. Голландцы уже знали, что все они попали в руки к немцам при оккупации Голландии, но, вероятнее всего, не знали, что две из них были проданы в Польшу еще до войны.

Интересно то, что две недели спустя «О-13» пропала без вести. И в тот же день подводная лодка «Вильк» доложила о потоплении немецкой подводной лодки.

Лишь после войны захваченные немецкие документы показали, что в тот день немецкий подводный флот не понес никаких потерь.

Если оба этих факта как-то связаны, то, возможно, что «Вильк» «отомстил» за «Ожела».

Очевидно, что во время войны такие факты не предавались огласке. А после войны история «Ожела» погрязла в легендах, инсинуациях и лжи.

Точно так же, как и история её первого командира.

По материалам J. Pertek. Wielkie dni małej floty. Wydawnictwo Poznańskie, 1981.

K. Śledziński. Odwaga straceńców. SIW Znak, 2013.

Продолжение следует…

Азербайджанская история: как русские поезда сквозь бандитов прорывались

Русские солдаты на Кавказском фронте в 1914 году. Они же станут главными героями трагических событий 1918-го.

Закавказье было специфическим регионом с самого включения в Российскую империю. Порядка там или не было, или он был специфическим, «компромиссным». Обстановка и культурные различия диктовали свои условия. Например, в Тифлисе были чрезвычайно сильны меньшевики – настолько, что во времена Первой мировой войны с ними предпочитал дружить и даже советоваться сам имперский наместник. А это был не кто-нибудь, а великий князь Николай Николаевич, близкий родственник царя и бывший верховный главнокомандующий.

При этом это ничуть не отражало обстановку в Тифлисской губернии в целом. За пределами столичного города она условно делилась на армянскую, азербайджанскую и грузинскую зоны, но лишь условно. В ряде мест народности были сильно перемешаны, при этом не как в плавильном котле (друг с другом), а отдельными селами. Что создавало отличные основания для будущих этнических чисток, которым будет суждено омрачить историю этого солнечного южного региона.

Тифлис в 1917 году

Но даже в рамках некоторых народностей (например, азербайджанской) национальные, сплачивающие людей чувства, были еще не слишком сильны. Во многом это был край, напоминавший лоскутное одеяло – край не народов, но отдельных племен. Хотя у грузин было явное преимущество – они имели самую сильную в Закавказье национальную интеллигенцию среди местных народов. И, конечно, пытались воздействовать на племена в своих интересах. Привести это могло к чему угодно, только не к спокойному добрососедству.

Когда Российская империя распалась, чувства и противоречия, удерживаемые внутри, тут же прорвались наружу. Почувствовав самоликвидацию верховной власти, народы стали хищно посматривать друг на друга. Каждый понимал – гарантировать безопасность могут только собственные вооруженные отряды. А, чтобы их создать, нужно было, в первую очередь, оружие – горячих людей на Юге и так всегда хватало.

Оружие – это жизнь

А, тем временем, оружие само ехало в лапы закавказских банд. Оно находилось в русских воинских эшелонах, возвращавшихся домой с турецкого фронта. Дисциплина в армии была подорвана революционными событиями. К началу 1918 года все фронты были в той или иной степени развалены, а солдатские массы самовольно двигались домой. Но, по крайней мере, в таких регионах, как Закавказье, солдаты все еще держались вместе, и были настороже. Место было неспокойное, а времена – непонятные.

Русское оружие, провозимое в поездах, хотели себе все. В первую очередь, его страстно возжелали в Тифлисе – но у грузин были свои проблемы, и они смогли выделить только один бронепоезд и шесть десятков человек. Впечатлить этим воинские эшелоны было сложно, и они решили прибегнуть к помощи азербайджанских племен. Те грузин не шибко жаловали, но, в принципе, были за любое движение, кроме голодовки. И откликнулись на призыв.

При этом штурмовать поезда людскими волнами грузины, руководимые бывшим императорским штаб-ротмистром по фамилии Абхазава, не собирались. Они придумали, как им казалось, хитрый план – зажимать поезда в ущелье по одному, заняв удобные позиции вокруг, и экспроприировать оружие по частям.

Но в двадцатых (по новому стилю) числах января у них что-то пошло не так, и вместо одного-двух эшелонов они получили аж четырнадцать. Стоящие в пробки набитые вооруженными солдатами поезда застряли между станциями Акстафа и Шамхор. Быстро и эффективно разоружать эшелоны по одному у собравшихся на грабеж не хватало ловкости, да и русские дураками не были. Ситуация была патовая.

Один из грузинских бронепоездов

Но Абхазава не унывал – к нему на усиление уже шел конный отряд Дикой дивизии (да, той самой) – шесть сотен. Возглавлял группу князь Магалов, в обстановке гражданской смуты не испытывавший никаких морально-нравственных препятствий перед грабежом еще вчера своих же солдат. Впрочем, и без Магалова силы Абхазавы (а вернее, условно контролируемые Абхазавой) увеличивались с каждым часом. К нему стекались желающие поживиться чужим добром банды и жаждущие раздобыть оружие отряды местных милиций – как несложно догадаться, практически не отличающиеся друг от друга.

Тем более, у грузинского командира уже был успешный опыт – недавно он благополучно разоружил эшелон. Правда, один. Да и, конечно, простым изъятием оружия дело не закончилось. Почувствовав за собой силу, его люди вслед за оружием отобрали и еду с перевозимыми лошадьми – нам, мол, нужнее. Стоит ли говорить, что аппетит приходит во время еды – и теперь Абхазава, наблюдая за пробкой из полутора десятков эшелонов, видел не потенциальные проблемы, а богатую добычу.

А зря.

Последний бой бронепоезда

Впрочем, от переизбытка ратной доблести Абхазава не страдал – в конце концов, он хотел отобрать нечто ценное, а не умереть в попытке это сделать. Поэтому в начале были переговоры. Грузин разыграл из себя испуганного человека. Он клятвенно пообещал никого не разоружать, а взамен попросил проезжать через ущелье со стоящим рядом бронепоездом не всеми эшелонами сразу, а по одному. А то обстановка сейчас нервная, оружие в цене, вот вы и возьмете, да и кинетесь все разом, чтобы этот самый бронепоезд и захватить.

Уловка оказалась не особо изящной – русские отлично знали, как в Закавказье делаются дела, и наотрез отказывались разъединяться на отдельные эшелоны. Переговоры заходили в тупик. И тогда солдаты даже взяли в заложники грузинских переговорщиков. Но в итоге отпустили после очередного раунда говорильни.

Кстати, грузины практически без вопросов пропустили поезд с украинскими солдатами, не тронув их и пальцем. Все потому, что они уже вели переговоры с киевской Радой. Все отлично понимали, что рано или поздно то, что осталось от империи, опомнится, соберется во что-нибудь централизованное, и попробует вернуть их обратно. А, значит, против очередной реинкарнации России надо дружить уже сегодня.

Благо, Абхазава знал, что время работает на него, и мог себе такое позволить. Ведь его силы, за счет стекающихся на поживу банд, только росли, а вот русские в эшелонах уже начали испытывать первые проблемы с продовольствием.

Решив, что его боевые возможности выросли достаточно, грузин сменил хитрость на грубую силу. Разобрав пути перед русскими эшелонами, Абхазава медленно ехал на бронепоезде на параллельной ветке. Вокруг с улюлюканьем носились бандиты, уставшие от бесполезных усилий.

Находящиеся в неудобной позиции, в численном меньшинстве русские, сдавали оружие. В чем-то они сломались еще в окопах Первой мировой. Самовольное оставление фронта целыми поездами, революционные события, крушение империи – все это вносило свою лепту в беспрецедентное понижение боеспособности. Но даже в январе 1918 года это относилось не ко всем.

Напора Абхазавы хватило на четыре с половиной эшелона. Все шло хорошо, потому что у грузин был бронепоезд, противопоставить которому винтовки и пулеметы было сложно. Но вот он доехал до артбатареи – трехдюймовки везли на открытой платформе. Артиллеристы, видимо, были в ярости от разворачивающейся картины разоружения, и к моменту подхода бронепоезда уже были готовы.

Вооруженные грузины

Заряженные орудия дали залп, и Абхазаву разорвало на десятки маленьких предводителей закавказских бандитов. Русские сноровисто перезарядили орудия, и то же самое произошло с бронепоездом – промахнуться в упор было просто невозможно.

Все тут же заполнилось звуками сражения – русские солдаты приняли бой в неудобной позиции, окруженные со всех сторон превосходящим противником, имея далеко не безграничные боеприпасы. С последними было особенно плохо – патроны заканчивались быстро и вразнобой. О едином организованном сопротивлении и внятном руководстве боем и не приходилось говорить.

К тому же, вместе с фронтовиками в поездах ехали и гражданские – сотни женщин и детей. Поэтому то тут, то там происходили локальные сдачи. Все без исключения сдавшиеся, конечно, были ограблены до последней рубашки – и все равно могли считать себя счастливчиками. Были и казни, жестокие побои и изнасилования – словом, все, чего можно было ожидать от разъяренных бандитов.

Но худа совсем уж без добра тоже не было. Ведь эшелоны с развалившегося фронта продолжали и продолжали идти нескончаемым потоком. Естественно, солдаты видели искореженные и горящие вагоны, видели трупы своих сослуживцев, и были готовы к бою с самого начала. Эшелоны останавливались, солдаты выскакивали наружу и окапывались – взять такие позиции силами множества собранных в единый кулак, малодисциплинированных, не имеющих единого управления банд, было практически невозможно.

Несколько дней спустя стороны, осознав патовость ситуации, прибегли к переговорам.

Грузины из Тифлиса тут внезапно оказались невольными союзниками русских – события последних дней лишили их бронепоезда, людей, а все оружие в итоге бесконтрольно растаскивали азербайджанские банды. Все напоминало старый анекдот –

«Наелись нечистот. И ничего не заработали».

Мало того, еще и сыграли в минус – ведь в ситуации, когда другие народы Закавказья становились сильнее, сами грузины автоматически становились слабее, их «удельный вес» падал.

Поэтому им нужно было срочно организовать беспрепятственный выход русских эшелонов на север, причем в как можно более целом и вооруженном виде. В итоге кое-как договорились с азербайджанцами пропустить поезда. За это банды и племена получали артиллерийскую батарею из тифлисского арсенала.

Это, конечно, не значило автоматической безопасности для солдатских эшелонов – по пути их еще пытались ограбить множество раз, но уже далеко не такими силами и не с такой последовательностью. Да и теперь русские были готовы к любому развитию событий, держались рядом и охотно применяли силу.

Несколько лет спустя, некоторые из участников событий близ станции Шамхор вернутся в Закавказье, чтобы провести реконкисту – уже в составе Красной армии.

В этом уже знакомом им краю они будут далеко не так интернациональны и сдержаны к

«угнетенным малым народностям»,

как следовало бы из левых идеологий.

Ведь они на практике знали, с кем имеют дело.

И чего от кого следует ожидать.

Коммунизм в XXI веке: нереализованная утопия или непонятое будущее

«Манифест Коммунистической партии», по сути, это был программный идеологический документ, который стал итогом размышлений молодого Маркса ещё со времени «Экономическо-философских рукописей 1844 года» и «Принципов коммунизма» Энгельса 1847 года.

Упомянутый термин до того времени больше соотносился с идеями утопического социализма, представляя из себя аморфный посыл «за всё хорошее, против всего плохого». Постепенно он наполнился внятным содержанием как теоретического, так и практического свойства. Вобрал в себя и полёт мысли, и заскорузлую догматику, и смерть на баррикадах, и попытки приспособить великую идею к интересам лавочников. А уже за полтора века коммунизм как понятие настолько перегрузился смыслами, настолько был заболтан — и сознательно, и по глупости, — что самое главное — модель коммунистического общества перестала существовать как ориентир для народов Земли. Так мы потеряли своё будущее, возможно, единственное, способное продлить существование человечества и дать развитие человеку.

Если на время забыть похороненный под грудой домыслов термин, оставить его в покое, то появится возможность оттолкнуться от простого утверждения: так или иначе, люди всегда метались в пространстве между гуманизмом и жестокой прагматикой, альтруистичными порывами и эгоистическими страстями. И XXI век не привнёс ничего нового ни в области гуманитарных наук, ни в организации социального пространства в плане создания новых общественных моделей. При этом возможности человека созидать и разрушать достигли небывалых пределов, его присутствие на Земле стало повсеместным, а его осознание себя в мире, в обществе и в природе во многом осталось на уровне цивилизованного «дикаря» XIX столетия.

Миры цифровых платформ, эпоха дигитализации, прорывы в биотехнологиях, коммуникационный взрыв по-прежнему вмещают в себя человечество, привыкшее мыслить общество как набор убогих операций «ты мне, я тебе» в планетарном масштабе. Индивидуумов, видящих свободу как тотальную возможность торговых операций, как бездумное потребление. Человеческое существо, ставшее придатком вещного мира, который, словно искусственный паразит, черпает силы из нашего душевного бессилия.

Возможно, в силу этого попытки заговорить об ином типе человеческих и общественных отношений рождают непонимание, неприятие, а то и прямую враждебность со стороны адептов свободного рынка. Такого рода персонажи наотрез отказываются понимать: нелепость — это утверждение о том, что люди слишком эгоистичны, жадны и устремлены к простейшим наслаждениям. Но если человек живёт среди воров и грабителей, он, скорее всего, придёт к преступному мировоззрению и соответствующему ремеслу. И наоборот, если личность растёт в обществе, где царит взаимопонимание, стремление к образованию, то естественно, что человек имеет все возможности раскрыть свой потенциал и стать неким большим по отношению к себе. Поэтому не стоит удивляться словам Владимира Ленина, который утверждал о невозможности стать коммунистом, не вобрав в себя весь опыт мировой культуры. Только тогда личность начнёт не столько конкурировать с окружающими, сколько соревноваться, то есть не «озлокачествлять» состязательные отношения. Тогда население Земли задумается о сохранении окружающей среды и бережном природопользовании. Только в этом случае творческое созидание будет восприниматься как главная потребность человека, а вещь будет не столько знаком статуса, сколько синонимом целесообразности и не более.

Конечно, сложно говорить о подобном, когда «Беспрепятственные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение», о которых писали Маркс и Энгельс в 1848 году достигают своего апогея в первой половине 21 столетия. То, что постмарксист Зигмунт Бауман назвал «текучей современностью», рвёт и кромсает структуры цивилизации. В одних обществах этот процесс идёт более интенсивно, в других с меньшей скоростью, но в любом случае текущее ускорение становится всё разрушительнее с каждым годом.

Ускорение общественных процессов, помноженное на взрывное действие современных технологий, постепенно оставляет ограниченный вид производств и отношений — цифровые. «Идиотизм деревенской жизни» времён Маркса, сменился идиотизмом атомарных индивидов-потребителей. Мир со времени «Манифеста Коммунистической партии» разительно поменялся. Однако то, что мы видим сегодня, является квинтэссенцией утверждения основателей марксизма.

«Производительные силы … не служат более развитию буржуазных отношений собственности; напротив, они стали непомерно велики для этих отношений, буржуазные отношения задерживают их развитие; и когда производительные силы начинают преодолевать эти преграды, они приводят в расстройство всё буржуазное общество, ставят под угрозу существование буржуазной собственности».

Всё это подытоживают современные учёные-марксисты и социально ориентированные исследователи. Атонио Негри говорит об «империи», довлеющей над человеком, Д жоди Дин — о «капиталистическом феодализме», Шошана Зубофф — о «надзирающем капитализме». Подобным концепциям несть числа. Но уже в настоящем они находят своё подтверждение и дают возможность представить черты ещё более мрачного будущего. Рассматривая современное американское общество, Роб Ури, автор левацкого журнала «Контрудар» (The Counterpunch), пишет в 2021 году следующее:

«Это фашизм. Милитаризация полиции, выстроенное надзирающее государство, богатейшие семьи и карцер для остального мира. Передача суверенных прав федерации корпоративному сектору».

Причём слова, написанные про США, зримо обретают реальность по всему миру. И Россия не обладает иммунитетом против этого бедствия.

Создатель советского государства Владимир Ленин в начале XX века без обиняков утверждал: «В дверь богатых можно достучаться только прикладами винтовок».

Но хочется верить, что опыт предыдущих революций не прошёл даром как для освободительных движений, так и для представителей крупного капитала. С одной стороны, существует широкая практика борьбы за права трудящихся, как бы их ни классифицировали в текущем столетии. С другой, операторы капитала отдают себе отчёт в следующем: то, что является для них издержками (прогрессивное налогообложение, ограничения монополизации рынков, налог на роскошь и прочее), может быть страховым полисом в условиях нарастающего социального расслоения и последующей радикализации общества. Отсюда постоянные разговоры в общественном пространстве о посткапитализме, капитализме «инклюзивном», капитализме платформ и других паллиативных формах, призванных оттенить социальное людоедство.

Вероятно поэтому в настоящее время, говоря об изменении общества, активисты употребляют термин «социализм» и, как правило, избегают оперировать понятием «коммунизм». Последний многие безоговорочно относят к разряду утопий. Он «не моден» на уровне интеллектуального болота case study (тематических исследований). И это неудивительно, ведь любая половинчатая реформаторская деятельность выглядит чрезвычайно «реалистичной» в сравнении с глобальной перестройкой человечества. Даже среди представителей коммунистических партий муссируется неновая идея о том, что, мол, коммунизм, конечно, недостижим, но должно быть «стремление» к нему как к некому морально-ценностному ориентиру. Вполне естественно, что после деконструкции советского проекта коммунизм даже как утопия перестал быть предметом дискуссии среди политиков, представителей науки и гражданского общества. Следствием этого стало постепенное уничтожение самой возможности иного грядущего.

И, соответственно, оглядываясь на последние десятилетия, уместно задаться вопросом: «Не пора ли вернуть это будущее?».

Конечно, на его пути стоят различного рода квазиулучшатели, сторонники механистического переноса ретроидей типа Союза 2.0 в абсолютно иной мир и, естественно, сами держатели капиталов и их прислуга. Тем не менее построение нового общества возможно. Причём его построение необходимо начинать с себя. Для начала стоит задуматься о том, чтобы не перенимать воровские привычки, отказаться от лакейства перед теми, кого называют «элитами» в современном мире, не вгонять себя в скудоумие фантомами визуализации, открыть в себе новое осознание реальности и найти единомышленников. В этом ключе следует вспомнить, что ленинская фраза «учиться коммунизму» предполагает и понимание революционной теории, и развитие культуры и социальную борьбу.

Следует увидеть возможности справедливого общества уже в сегодняшнем дне. Те или иные социальные практики — от каршеринга до сетевых платформ, от волонтёрских движений до гражданской активности — так или иначе, рождаются как вероятностные альтернативы уходящему миру в виде буйства капитала, в котором свобода не для всех и неравенство для большинства, а также приходящему миру воинствующей архаики, неоварварства и нового рабства.

Читайте также: Обновления ждёт народ России от государства и Путин от общества

Движение в сторону распада цивилизационной общности является очевидным настолько же, насколько существуют тенденции для осознанного развития гуманистических путей развития общества. Распад человечности — это лишь одна сторона нашего социального движения. Идеи для разрешения кризиса явно должны превосходить по своим масштабам «17 целей устойчивого развития» (17 Goals of Sustainable Development), предлагаемых ООН и апологетами «капитализма с человеческим лицом». Те, кто осмысленно или бездумно повторяют мантру о том, что Sustainable Development — безальтернативный рецепт для разрешения накопившихся проблем, забывает о главном. О том, о чём афористично утверждал Эйнштейн:

«Невозможно решить проблему на том же уровне, на котором она возникла. Нужно стать выше этой проблемы, поднявшись на следующий уровень».

Коммунистическая идея, предложенная в «Манифесте Коммунистической партии», и её дальнейшее развитие, как раз и становятся тем самым «следующим уровнем» и, возможно, последней надеждой человечества.

Достижение нового состояния общества — это огромная работа. Само появление коммунистического общества сравнимо с разумной жизнью на Земле. В нашей галактике существуют миллионы планет. Меньшая часть из них имеет условия, сопоставимые с земными, для того, чтобы на них появились живые организмы. И, очевидно, на единицах из всего множества небесных тел жизнь имеет возможность развиться до разумного состояния: необходимо сочетание достаточно многих факторов. В случае с социальным прогрессом ситуация схожая, кроме самого главного: выстроить общественную среду, основанную на иных принципах взаимодействия, способно только единое человечество.

Как птицевод из Барселоны стал самым главным шпионом союзников

То, что союзники достигли больших успехов в День «Д», стало возможным благодаря успешной многолетней работе разведки. У союзников был большой успех в ряде ключевых разведывательных операций, в том числе и Ultra, когда был перехвачен и дешифрован поток сообщений высокопоставленных военных. Операция «Стойкость» привела немецкую разведку в заблуждение.

Немецкие шпионы получили ложную информацию относительно места и времени вторжения союзников на континент. Одной из самых опасных была операция, когда надо было обмануть конкретных немецких шпионов (NUMINT) при помощи двойных агентов. Таковыми являлись британские шпионы, которым полностью доверяли немцы, полагаясь на их «стратегические» донесения. Одним из таких двойных агентов был Хуан Пужоль (Пухоль) Гарсиа, агент «Гарбо».

Этот испанец был жителем Барселоны. Он участвовал в гражданской войне в Испании на стороне националистов, будучи антикоммунистом и антифашистом. В 1941 году к нему пришло желание стать добровольным британским шпионом.

Но возникла проблема, он не смог связаться с британским посольством в Мадриде. Тогда предприниматель решил завербоваться в немецкую разведку. Съездив в Португалию, он сумел убедить Густава Книттеля из Абвера, германской разведывательной службы, сделать его агентом Германии. Он убедительно врал, что обладает визой в Англию, где у него есть возможность осуществлять шпионаж в пользу Германии.

Таким образом Пужоль стал агентом Абвера с кодовым именем «Арабель». Ему выдали невидимые чернила, познакомили с секретными кодами и дали 600 фунтов на расходы. Немцы даже не догадывались, что виза была поддельной. Пужоль никоим образом не мог добраться до Велиикобритании, разве что только до Лиссабона.

В 1941 году немецкий агент Арабель приступил к своей работе. Он начал отправлять в Абвер подробными отчётами о состоянии дел в Великобритании, которые он «стряпал» из сведений, взятых в публичной библиотеке Лиссабона.

Он придумал шпионскую сеть, в которой состояли три субагента. Пужоль даже придумывал побеги и погони, в которых участвовали он и его агенты. «Арабель» совершал мнимые поездки по Британии, и сообщал немцам, что в Глазго, например, есть люди, которые готовы снабжать его нужной информацией всего за «литр вина». Абвер был впечатлён «точностью» предоставленных сведений. Некоторые его отчёты о передвижении конвоев были очень близки к истине. Даже британцы, узнав о них через расшифровку Ultra, начали полномасштабную охоту на шпионов в Великобритании.

Следующая попытка Пужоля связаться с М16 произошла в 1942 году. Это случилось, когда лейтенант ВМС США Патрик Деморест в офисе военно-морского атташе в Лиссабоне признал потенциальную ценность Пужоля. Он связался со своими британскими коллегами. Через несколько месяцев Пужоль действительно оказался в Англии.

Там он прошёл тщательный опрос. Британцы должны были убедиться в его искренности. После этого он был принят на службу в качестве агента «Гарбо». Он стал немецким шпионом, которого британцы использовали в рамках так называемой системы двойного креста. В 1944 году началась операция под прикрытием «Оверлод».

Частью неё стал и двойной агент «Гарбо». План был тщательно подготовлен Верховным штабом союзных экспедиционных сил. Его реализацией занялась Лондонская контрольная секция. Часть этого плана составляли операция «Стойкость» диверсионные действия. «Гарбо-Арабель» уверил своих кураторов с обеих сторон, что управляет сетью из 24 агентов в Великобритании.

Он постоянно поставлял отчёты своих субагентов в Германию, которые были специально написаны британской разведкой в помощь плану «Оверлод». Они были направлены Гарбо в Лиссабон, а другие передались по радиосвязи. Британцы даже организовали размещение некролога в газетах о гибели фиктивного финского шпиона. Упор делался на то, чтобы это заметил Абвер.

Агенты «Гарбо» систематически предоставляли Абверу большое количество сведений о подготовке союзников к вторжению в Норвегию. Это подтверждала усиленная британская военно-морская активность около Норвегии. К середине мая немцы в этом районе увеличил свои силы на треть.

Этой немецкой близорукости способствовали и сообщения двойных агентов. Непосредственно перед днём «Д». Гарбо срочным порядком отправил радиограмму немцам, которая не позволила им выполнять другие задачи. О первых часах дня «Д» и что происходит в Нормандии, немцы узнали только из своих наземных сообщений.

Позднее агент «Арабель» сообщил своим немецким хозяевам, что это было лишь одним из отвлекающих манёвров против них. Это повысило его авторитет в Абвере. 9 июня он отправил более длинное сообщение непосредственно Гитлеру. В нём он сообщал, что Нормандия – это отвлекающий манёвр. По приказу Гитлера была задержана переброска немецких резервных дивизий на фронт, где произошло вторжение. Как сейчас говорят, это было настоящим большим хитом «Гарбо».

Двойной агент предоставлял отчёты о несуществующих планах вторжения союзников и результатах немецких атак V-1 и V-2 на Лондон в течение лета. Немцы даже наградили его Железным Крестом первого класса, который обычно получали военные на фронте. Сообщение об этом ему было передано по радиосвязи. Германское руководство считало информацию, добываемую их агентом «Арабелем», полностью надёжной. Немцы до последнего верили, что готовится ещё одно вторжение союзников во Францию. Пужоль продолжал поставлять в Германию фальшивую информацию до конца войны.

Конечно Хуан Пужоль был не единственным двойным агентом. Были и другие, кто также участвовал в обмане, но ни один из них не получил такого сильного доверия, как агент «Гарбо-Арабель». Немцы получали независимое подтверждение отчётов двойных агентов. Хуан Пужоль не был красавчиком, как Джеймс Бонд, а был лысеющим скучным неулыбчивым человеком. Но ему удалось полностью обмануть немцев, отправляя правдивые сообщения чуть-чуть позже, чем надо вперемешку с фальшивой информацией, тем самым задержав вражеские войска в Кале.

Отстояли высоту

20 августа 1943 года взводу противотанковых орудий 2-го стрелкового батальона 47-го гвардейского стрелкового полка 15-й стрелковой дивизии, которым командовал младший лейтенант Деревянко, было приказано закрепиться на высоте «206,9» северо-восточнее Харькова и любой ценой удерживать ее. На высоте стояли две «сорокапятки», справа и слева от них—гвардейцы 4-й стрелковой роты.

Сил было маловато: в 4-й роте осталось около тридцати человек, вооруженных двумя пулеметами, автоматами и гранатами. Снарядов, правда, подвезли полный боекомплект, и артиллеристы — люди бывалые. А к тому же позиция выгодная.

Справа от высоты слышен жаркий бой: взрываются артиллерийские снаряды, мины, стреляют пулеметы. На левом фланге враг тоже контратакует. Только на этом участке тишина.

И вдруг высота оказалась под ураганным обстрелом. Сотни вражеских снарядов посыпались на позиции артиллеристов. Когда артподготовка окончилась и младший лейтенант скомандовал: «К орудиям!» — он не услышал своего голоса.

Одно орудие чудом уцелело. Второе было перевернуто. Артиллеристы бросились к нему, подняли и подтащили на гребень высоты. Снаряды разбросало чуть ли не по всей высоте. Их собирали и подтаскивали к пушкам.

Не успели артиллеристы ликвидировать последствия артиллерийского обстрела, как показалось более 40 танков с автоматчиками на броне. Они развернулись по фронту и начали наступать четырьмя колоннами. Две колонны ползли прямо на высоту, две другие обходили с флангов. Впереди шли танки, а за ними самоходные орудия.

Когда до машин оставалось пятьсот метров, младший лейтенант приказал открыть огонь. Меткими выстрелами удалось поджечь два танка.

Колонны фашистских танков продолжали наступать. Еще несколько залпов, и загорелись еще четыре машины. Остальные развернулись и ринулись вправо на 4-ю роту.

Неравная дуэль продолжалась. Танки с флангов подходили все ближе. Прямым попаданием вражеского снаряда выведено из строя первое орудие, расчет погиб. У второй пушки остались только заряжающий и командир взвода Алексей Деревянко.

Фашисты начали утюжить траншеи 4-й роты. Младший лейтенант развернул орудие и выстрелил. Передняя машина дернулась и остановилась, объятая пламенем.

В это время рядом с пушкой разорвался снаряд, и заряжающий замертво упал на стреляные гильзы. Младший лейтенант был ранен в ногу. Он остался один, но продолжал бой. Метким выстрелом ему удалось поджечь еще один танк.

На правом фланге атака фашистов была отбита, и они отступили. А слева на высоту шло 12 вражеских танков. Деревянко развернул пушку и снова выстрелил. Был подбит еще один — третий— вражеский танк. Следующего выстрела Алексей сделать не успел. Вражеский танк подмял отважного артиллериста и его пушку.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1944 года гвардии младшему лейтенанту Деревянко Алексею Акимовичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Алексей Акимович Деревянко родился в 1922 году в селе Лукашовка на Полтавщине. Там же учился и работал. С сентября 1942 года сражался с немецко-фашистскими захватчиками на фронтах Великой Отечественной войны.

Харьковщина в огне

688 боевых вылетов

Майор Ольховский считался одним из лучших командиров эскадрильи 193-го истребительного авиационного полка 302-й истребительной авиационной дивизии. Кадровый офицер, кавалер двух орденов Красного Знамени, он проявлял в борьбе с врагом мужество, отвагу и воинское мастерство. Личным подвигом он вдохновлял летчиков эскадрильи, учил их искусству ведения воздушного боя.

Летом 1943 года немецкое командование сосредоточило более 1000 самолетов в районе наступления на Белгородско-Курском направлении. Эта воздушная армада беспрерывно находилась в воздухе. Советские соколы смело вступали в бой, громили фашистских стервятников.

На второй день наступления гитлеровцев на Белгородско-Курском направлении 6 июля 1943 года майор Ольховский лично сбил 5 немецких самолетов, показав пример стойкости и храбрости.

10 августа 1943 года над Русской Лозовой и над пригородами Харькова разгорелся особенно ожесточенный воздушный бой. Опытный офицер умело распределил силы своей

эскадрильи. Он лично сбил в этот день 3 истребителя против-ника, причем два — с одного захода.

За период с 15 июня по 6 сентября 1943 года летчики Николая Ольховского совершили 688 боевых вылетов, провели 123 воздушных боя и сбили 48 вражеских самолетов. Командир эскадрильи лично сбил 12 воздушных пиратов.

Стремительный бросок

Вторая половина августа 1943 года. Харьковщина в огне. Ожесточенные бои разгорелись у Золочева и Богодухова, Краснокутска и Чугуева. Гитлеровское командование старалось любой ценой удержать Харьков.

17 августа 1943 года к Шаровке подошли воины 759-го стрелкового полка 163-й дивизии. На северо-восточной окраине деревни заняли позиции бойцы лейтенанта Ильи Непочатых — он только что заменил раненого командира роты.

Готовясь к атаке, лейтенант осматривал местность, давал последние перед боем распоряжения. Решено наступать поочередно — перекатами. Первый взвод делает бросок, второй и третий поддерживают его огнем. Второй взвод делает бросок, его поддерживают первый и третий. Вся рота сосредоточивается в неглубоком овраге — на рубеже атаки, в непосредственной близости от противника.

С шипением взлетает к небу красная ракета — сигнал к атаке. Илья Кириллович первым бросился в атаку. За ним поднялся весь взвод. Ожило молчавшее поле, застрочили пулеметы, заухали пушки, ударили минометы.

Рота ворвалась в первую траншею противника, выбивая оттуда остатки гитлеровцев. Лейтенант вместе со своими героями вступил в рукопашную схватку с противником. Первая траншея была занята.

Красная ракета взметнулась в сторону врага, указывая роте направление. Мощное «ура» прокатилось по всему фронту. Вскоре бойцы заняли и вторую траншею.

Наступление продолжалось. Гитлеровцы не выдержали стремительной атаки. Шаровка была освобождена. Взвод под командованием И. К. Непочатых успешно выполнил боевую задачу.

Четыре против сорока

Помощник командира 116-го истребительного авиационного полка по воздушно-стрелковой службе старший лейтенант Василий Васильевич Марков по праву считался истребителем-универсалом. Он успешно летал на разведку, сопровождал и прикрывал штурмовики, смело вступал в бой с вражескими самолетами.

24 августа 1943 года он летал во главе четверки ЛЛ-5 на прикрытие советских войск в районе села Долгенькое южнее Изюма Харьковской области. Подходя к цели, советские летчики заметили идущую навстречу большую группу самолетов противника.

Старший лейтенант Марков принимает решение: атаковать противника. Четверка краснозвездных «ястребков» вступила в единоборство с 40 бомбардировщиками и истребителями противника. В смертельной воздушной схватке 4 самолета противника превратились в пылающие факелы. Две вражеские машины сбил сам Марков. Самолеты противника сбросили смертоносный груз на свои же войска и улетели.

Василий Марков был одним из лучших асов полка. Мужество и мастерство помогли ему в 67 воздушных боях уничтожить 20 самолетов противника. На его счету 225 боевых вылетов, около 100 из них — на прикрытие штурмовиков. И не было случая, чтобы фашисты вывели из строя хотя бы один ИЛ-2, если их прикрывала группа старшего лейтенанта Василия Васильевича Маркова.

Мафиозные кланы Нью-Йорка: Дженовезе и Гамбино

Кадр из сериала «Рождение мафии» (эпизод «Равные возможности»)

В статье Мафия в Нью-Йорке говорилось о появлении мафии в этом городе и о знаменитом «реформаторе» Лаки Лучано. Теперь начнём рассказ о пяти мафиозных кланах Нью-Йорка и Чикагском Синдикате. Мы помним, что всего в США в настоящее время насчитывают 35 мафиозных «семей» в 26 городах, но большинство из них являются «вассалами» одной из пяти Нью-йоркских или «Чикагского синдиката».

«Семья» Дженовезе

Члены клана Дженовезе сами себя называют «Лигой плюща Коза Ностры» («Лига плюща» – ассоциация восьми престижнейших университетов США). Это «семья» наследников Морелли и Сайетти, которую после расправы над Массерио и Маранцани возглавил сам Лаки Лучано. Его заместителем стал Вито Дженовезе, а должность «советника семьи» (Consigliere) досталась Фрэнку Костелло. Они оба позже руководили «семьёй».

Дженовезе, который и дал потом своё имя этому клану, был уроженцем Кампании (то есть в прежней, ещё не реформированной Лучано мафии у него на такое положение не было и малейших шансов). Именно Вито по приказу Лучано убил Гаэтано Рейна, что положило начало «Кастелламарской войне». В дальнейшем он стал участником убийств Джузеппе Массерио и Сальваторе Маранцано (об этом было рассказано в статье Мафия в Нью-Йорке ).

Вито Дженовезе

Именно его оказавшийся в тюрьме Лаки Лучано назначил боссом своего клана, но из-за расследования, открытого против него прокурором Томасом Дьюи, Дженовезе вынужден был уехать в Италию. Поселившись в городке Нола близ Неаполя, он пожертвовал 250 тысяч долларов на нужды муниципалитета и вложил деньги в строительство электростанции. Муссолини даже наградил его орденом Короны Италии. Подозревали Дженовезе и в организации по заказу итальянских властей убийства на территории США журналиста-антифашиста Карло Треска в 1943 году. Впрочем, о прежних своих делах он также не забывал, и, чтобы не потерять квалификацию, стал заниматься поставками опиума-сырца из Турции.

Хорошие отношения с фашистскими властями Италии не помешали ему заключить союз с сицилийским боссом Калдоджеро Виццини – тем самым, что обеспечил беспрепятственное движение американских войск от Джеле и Ликате до Палермо (смотрите статью «Старая» сицилийская мафия). Вместе с ним он наладил продажу на «чёрном рынке» продуктов питания и алкогольных напитков. Неудивительно, что во время операции «Хаски» (захват союзниками Сицилии) Дженовезе оказался вдруг в армии США на должности переводчика. Но его подвела жадность: вступив в сговор с американскими интендантами, он организовал продажу имущества военных складов. Был арестован и в 1945 году доставлен в США, где его судили по обвинению в убийстве, но освободили в 1946 г. из-за недостатка улик. Однако на посту главы «семьи» уже был Фрэнк Костелло, который уступать Дженовезе не собирался. Но уйти «Премьер-министру» всё же пришлось – после того, как по приказу Дженовезе покушение на него совершил Винсенте Джиганте.

Винсенте Джиганте, бывший профессиональный боксёр (25 матчей в 1944-1947 гг.), босс «семьи» Дженовези в 1985-2002 гг. Мафиози были и три брата Винсенте, а вот четвёртый стал священником. В 1986 году Джиганте был союзником клана Луккезе (о котором мы поговорим в следующей статье) : вместе они попытались убить также и Джона Готти. Чтобы избежать осуждения, Джиганте притворялся сумасшедшим, однако в 1997 году всё же был осуждён на 12 лет, в 2002 году признался в симуляции. Умер в тюремной больнице в декабре 2005 года

Костелло тогда выжил, но свой пост покинул – после того, как лишился влиятельного союзника, которым был депортированный в Италию Джо Адонис. Но уже в 1959 году Дженовезе был арестован и осуждён на 15 лет. В тюрьме произошло происшествие, благодаря которому и стало широко известно незнакомое ранее название «Коза Ностра». Весной 1962 года Вито Дженовезе поцеловал в губы своего подчинённого – Джозефа Валачи. В сицилийской мафии поцелуй в губы считается извещением о смертном приговоре («Поцелуй смерти»). Дженовезе подозревал Валачи в желании сотрудничать со следствием (дело в том, что Джозеф был другом бандита, убитого по приказу этого босса). Испугавшись, Валачи уже действительно в обмен на защиту стал давать показания. Именно он и рассказал о новой американской мафии – «Коза Ностре».

Джозеф Валачи, мафиози с «богатой биографией». Ещё в 10-х гг. ХХ столетия он начинал свою криминальную карьеру водителем в банде «The Minutemen» («Ополченцы»). Был телохранителем Сальваторе Маранцано, после убийства которого перешёл на службу к победителю – Лаки Лучано

Добавим, что поцелуй в щёку, согласно сицилийской традиции, является обещанием обращаться с человеком, как с равным. А здесь мы видим поцелуй руки – признание подчинённого положения:

Кадр из фильма «Крёстный отец»

В 1969 Вито Дженовезе умер в тюрьме от инфаркта миокарда.

Фрэнк Костелло тоже не был сицилийцем – приехал в США из Калабрии. В Нью-Йорке он поначалу подчинялся «артишоковому королю» Чиро Терранова (смотрите статью Мафия в Нью-Йорке ). Затем он стал партнёром Лучано, вместе с которым перешёл в подчинение к Джузеппе (Джо) Массарии. Во времена «Сухого закона» сотрудничал с ирландскими группировками (как говорил Аль Капоне, «ничего личного, просто бизнес»). Заключив в Луизиане договор с местным боссом Сильвестро Каролло, он развернул здесь сеть игровых автоматов. После ареста Лучано и отъезда в Италию Дженовезе, стал главой клана.

Фрэнк Костелло, Prime Minister of the Mob («Премьер-министр мафии») в молодости

Любопытно, что всемогущий «премьер-министр» был подвержен депрессии и даже в течение двух лет посещал психотерапевта. В конце концов, уступив свой пост Дженовезе, Костелло мирно жил на Манхеттене, сохраняя высокий авторитет и периодически консультируя бывших «партнёров». Он умер в своей постели в 1973 году от инфаркта миокарда.

Принято считать, что именно клан Дженовезе послужил прототипом «семьи Корлеоне» из знаменитой киносаги «Крёстный отец». Напомним, что семья Морелло-Терранова была родом из сицилийского городка Корлеонезе. А предполагаемыми прототипами Дона Корлеоне (собирательный образ) называют Фрэнка Костелло и Вито Дженовезе. Причём Марлон Брандо в одном из интервью заявил, что, играя Корлеоне, имитировал манеру говорить и голос Костелло (актёр видел его во время трансляций так называемого «Слушания Кефовера» в рамках расследования деятельности мафиозных структур).

Фрэнк Костелло на «Слушаниях Кефовера»

Марлон Брандо в роли дона Корлеоне

Впрочем, шотландский историк Джон Дики – автор книги «История мафии», утверждает, что и роман Марио Пьюзо, и фильм Копполо – типичная «развесистая клюква». К настоящей, реально существующей мафии или Коза Ностре они никакого отношения не имеют:

«Часть средств на съёмки фильма «Крёстный отец» были предоставлены мафиозными структурами. Для съёмок этого фильма, в котором многое является плодом воображения, разумеется, понадобилось согласие влиятельных семей. Настоящая мафия в «Крёстном отце» не показана, зато очень много выдуманных клише. »

Деньги мафии, потраченные на этот фильм, окупились с лихвой. Одна из нью-йоркских газет писала в 1973 году:

«После выхода на экраны фильма «Крёстный отец» Карло Гамбино начал пользоваться громадной популярностью. На происходившей недавно на Лонг-Айленде свадьбе супружеская пара опустилась перед ним на колени и целовала ему руки. Когда же хозяин произнёс тост за здоровье Гамбино, хор исполнил мелодию из «Крёстного отца». Один репортёр задал «боссу» вопрос, понравился ли ему фильм «Крёстный отец».

«Хорошо, очень хорошо», – пробормотал дряхлеющий король гангстеров и усмехнулся. »

Фрэнк Синатра в центре, Карло Гамбино справа

Любопытно, что и знаменитый Карло Гамбино тоже когда-то был членом клана Дженовезе. Позже он возглавил другую нью-йоркскую «семью», которой «подарил» своё имя. О ней мы и поговорим сейчас.

Клан Гамбино

«Лейтенантом» этого клана, возглавляемого тогда Винсенто Мангано, был выходец из Кампании Джузеппе Антонио Дото. Этот гангстер был очень высокого мнения о своей внешности, и потому он взял себе «псевдоним» Джо Адонис.

Джо Адонис

Некоторые исследователи утверждают, что во время «Кастелламарской войны» именно ему переставший доверять Лучано Джузеппе Массерио поручил ликвидировать своего заместителя. Однако Адонис выбрал тогда более перспективного Лучано и принял участие в убийстве самого Массерии.

Между тем после разгрома «Корпорации убийств» (об этом было рассказано в предыдущей статье – Мафия в Нью-Йорке ) глава этого подразделения Коза Ностры Альберто Анастазия остался не у дел. Чувствовал он себя тогда очень неуютно, и потому, после вступления США во II мировую войну, решил «сменить обстановку». Он завербовался на флот и служил в звании сержанта технической службы до 1944 года. По воспоминаниям близко знавших его людей, о времени, проведённом на флоте, у Анастазии воспоминания остались самые неприятные: об американских моряках он всегда отзывался с презрением, называя их «надутыми индюками».

Вернувшись в Нью-Йорк, бывший руководитель Murder Incorporated организовал убийства Винсенто Мангано и его брата, после чего стал главой мафиозной «семьи», теперь известной как клан Гамбино. Это были «наследники» Сальваторе Д’Аквило. Основу клана составляли выходцы из Палермо, которые поначалу почитали себя чуть ли не аристократами и свысока относились к мафиози кланов из других сицилийских городов, считая их «деревенщиной». Теперь эту семью возглавил калабриец, но упрекнуть его в этом желающих не было.

Альберто Анастазия

В борьбе за место главы клана Дженовезе (ставшее вакантным после ареста Лаки Лучано) Анастазия (как и Джо Адонис) поддержал Фрэнка Костелло – соперника Вито Дженовезе, союзником которого, в свою очередь, был Карло Гамбино. Это соперничество закончилось для него поражением: Адонис был выслан из США, Костелло после покушения предпочёл уступить Дженовезе место главы, сам Анастазия 25 октября 1957 года был застрелен в парикмахерской по приказу Карло Гамбино, который и занял место главы этого клана.

Начальник детективов нью-йоркского департамента полиции Альберт Сидман сравнивал Карло Гамбино с

«гремучей змеёй, которая сворачивается и изображает, что она мертва, пока не минет опасность. »

Джозеф Бонанно называл его «подобострастным и низкопоклонствующим человеком» и рассказывал, как Гамбино раболепно улыбнулся, когда Анастазия прилюдно ударил его.

Сам же Гамбино говорил:

«Вы должны быть львом и лисой одновременно. Лиса достаточно хитра, чтобы распознать ловушки, а лев достаточно силён, чтобы расправиться с врагами. »

В итоге, как мы знаем, и Анастазия, и Бонанно трагически недооценили этого человека, который, придя к власти, на какое-то время сделал свою «семью» самой влиятельной в Нью-Йорке.

Известно, кстати, и такое высказывание этого босса:

«Судьи, политики, юристы имеют право воровать. Кто угодно, но не мафия. »

Карло Гамбино

Карло Гамбино был известен негативным отношением к наркотикам. При нём, помимо Нью-Йорка (Манхеттен, Бруклин, Квинкс, Лонг-Айленд), отделения клана появились в Чикаго, Бостоне, Майами, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско и Лас-Вегасе. Он взял под свой контроль порт Бруклина и поделил с «семьёй» Луккезе аэропорт Нью-Йорка. Кроме того, его фирмы монополизировали уборку мусора в 5 районах Нью-Йорка.

Преемником Гамбино в 1976 году стал Пол Кастеллано – очень колоритный мужчина ростом 190 см и весом 150 кг, который на острове Стейтен-Айленд (напротив Нью-Йорка) построил точную копию «Белого дома».

Пол Кастеллано

После мафиозной войны на Сицилии в 1981-1983 гг. к клану Гамбино примкнули бежавшие с этого острова члены проигравшей «семьи» Инзерилло. Забегая вперёд, скажем, что в 2000-х годах некоторые из них вернулись на Сицилию, став «звеном» трансатлантической наркоторговли клана.

Главным легальным бизнесом клана при Кастеллано стало производство бетона. Но и об основном «бизнесе» он не забывал, и в 1984 году его арестовали по обвинению в убийстве 24-х человек. Пол Кастеллано был отпущен под залог в 2 миллиона долларов, но 16 декабря 1985 года он и его заместитель Том Билотти были застрелены по приказу Джона Готти, который и возглавил клан.

Джон Готти

Биография у «Элегантного Джона» – даже не пролетарская, а люмпенская. Многодетная итальянская семья (13 детей), уличные драки, «потрошение» грузовиков в аэропорту, угон автомобилей (однажды даже попытался украсть бетономешалку, но она упала ему на ноги, отрубив кончики пальцев – хромал всю жизнь). В общем, 5 арестов к возрасту 21 лет. В 28 лет попался на краже партии сигарет стоимостью 50 тысяч долларов и был осуждён на 4 года. Ничто не предвещало блестящего будущего. Но выйдя из тюрьмы, он возглавил небольшую банду, выполняющую поручения клана Гамбино. В 1973 году вновь попал в тюрьму за соучастие в убийстве – это была проверка перед приёмом в «семью»: был осуждён на 4 года, вышел через два. Но уже был «в авторитете» и назначен Caporegime – пятая ступень в мафиозной иерархии (высшая – первая). Участвовал в разработке плана ограбления офиса авиакомпании Lufthansa в аэропорту Кеннеди (добыча – пять миллионов долларов). Но вот с новым боссом клана Гамбино – Полом Кастеллано, отношения не сложились. Мало того что Кастеллано от люфтганзовских миллионов даже и сотни долларов не дал, так ещё и, верный заветам Карло Гамбино, от торговли наркотиками отказывался. В общем, пришлось убить и Кастеллано, и его заместителя.

Готти занял место главы клана и пять лет наслаждался богатством и властью, но 11 декабря 1990 года был арестован вместе с заместителем – Сэмом Гравано, который неожиданно дал показания против босса. Готти был осуждён на пожизненное заключение. В 2002 году он умер в тюрьме от рака горла.

В начале XXI века опасными соперниками клана Гамбино выступили албанцы, один из которых (Алекс Рудэдж) в 2003 году даже захватил именной столик умершего Готти в итальянском ресторане «Риос» (Восточный Гарлем) : об этом рассказывалось в статье Албанские преступные кланы за пределами Албании.

В последние годы клан Гамбино (как другие «семьи» Нью-Йорка) старается работать «в тишине», не привлекая без особой надобности внимания властей и журналистов. Тем сильнее был резонанс, когда 12 марта 2019 года глава этого клана – Франческо Кали по кличке Franky Boy, был убит у своего дома в престижном районе Тодт Хилл (любопытно, что именно в этом районе поместили дом дона Корлеоне сценаристы фильма «Крёстный отец»). Некий Энтони Камелло выпустил в Кали несколько пуль, а потом – переехал на автомобиле. Вначале высказывались предположения, что это убийство – дело рук мафиози из Сицилии либо конкурентов из мексиканских наркокартелей. Однако позже выяснилось, что Камелло полагал, будто «Малыш Фрэнки» – член так называемого «глубинного правительства» (Deep state). Таковым он считал и мэра Нью-Йорка Билла де Блазио, которого до этого попытался «арестовать».

В следующей статье мы закончим рассказ о мафиозных кланах Нью-Йорка, а также поговорим о «Чикагском синдикате».