На воздушных кораблях — рассказ КВС Ту-104

Автор публикации

не в сети 5 месяцев

Юрий Гагарин

Юрий Гагарин 7
Комментарии: 0Публикации: 917Регистрация: 31-01-2018

Воспоминания ветерана Толмачевского авиаотряда и ЗСУ ГА, командира Ту-104 и Ту-154, новосибирца Михаила Васильевича НОГОТКОВА, отдавшего гражданской авиации страны 50 лет.

Юность на авиазаводе

Много у нас в Новосибирске пилотов более известных, неудобно даже как-то перед ребятами, …но если интересно, слушайте. Родился я 21 ноября 1926 года в деревне Лысыгоры Тамбовской области. Где-то в 1932 году после коллективизации у нас полдеревни переехало в Новосибирск. В следующем году я пошел здесь в школу. Помню с уроков придем, ботинки снимем и гулять уже босиком бежим. Несколько раз переезжали на разные квартиры. Отец был замдиректора небольшого Тарного завода, мама – бухгалтером на заводе им. Чкалова.

Автор рассказа

Фото По-2 и и большинство фото ниже — из интернета

Как-то утром с ребятами приходим с рыбалки, дома все плачут …объявили о войне. Отец в военкомат, оттуда сразу в Юргу на учебу, далее на фронт. Потом через Новосибирск на запад уезжал, мы его на вокзале проводили и больше уже не увидели. В 1943 году он умер от ран в госпитале под Ленинградом. Нас осенью выселили из дома, рядом строился эвакуированный Прожекторный завод. Какое-то время мы с мамой, бабушкой и сестрой жили в землянке. Затем получили комнату 6 кв. метров и кухня 3 кв. метра на четверых, всю войну в ней прожили. В сентябре в школе сказали, что надо помочь на уборке урожая. Помогли. По два пуда муки привезли, это было отлично. А в школе уже госпиталь, учебы нет. Нам говорят, что на авиазаводе им. Чкалова нужны люди, кто хочет? Я согласился и в 15 лет стал слесарем-инструментальщиком в цехе №13. И так несколько лет делал инструмент для бортсумок на Яки – отвертки, плоскогубцы, ножи, молоточки. По 12 часов, с 9 до 21 часа круглый год без выходных и отпусков. Очень тяжелое время было. За прогул можно было 10 лет получить.
9 мая 1945 года дали выходной, потом снова за работу. В 1946 году военный режим еще продолжался – с завода еле отпустили на учебу в техникум, через суд. Полтора года проучился, друг зовет – пошли в авиацию – в Западно-Сибирском управлении ГВФ (как и сейчас – Красный пр., 38) набирали в школу пилотов. В итоге я прошел комиссию и сдал экзамены, а друг — нет.

Красный Кут

Попали в Бугуруслан, нас было 17 человек из Новосибирска. Летчики нужны были, поэтому было две программы обучения, ускоренная — год и обычная — три года. Я на авиазаводе уже поработал, выбрал год. Начали учиться, потом снова попали в колхоз на уборку урожая. А через полгода перевезли нас эшелонами в другую школу, в Красный Кут в Саратовской области. Там мы уже начали летать на По-2. Кормили, честно говоря, отвратительно, на первое свекла, на второе свекла… Я весил 43 кг при росте 165, потом подрос до 170. Зато выдали нам форму – черную, синий цвет формы, потом ставший традиционным, появился позже. По-2 — это отличный самолет. Длина 8 метров. Примерно 120 литров полная заправка. Километров 400 он мог пройти без посадки. Летом колеса, зимой лыжи. На нем всё просто было. Мне летать понравилось, и это ощущение было у меня потом на всех новых кораблях, как тогда называли самолеты.

Над Омской областью с наганом

Летную школу я закончил на отлично и сам мог выбрать распределение, кроме Москвы, Ленинграда и Киева. Выбрал Новосибирск… Летом 1948 года из новосибирского УТО (учебно-тренировочный отряд) нас втроем направили в Омск, в 259й отряд. Там я летал по всей области, возил почту и пассажиров, потом были санзадания на По-2. Для перевозки больных использовался вариант с закрытой кабиной, его называли «лимузин». …Тара, Тевриз, Большие Уки, Александровское, Муромцево, на юге области много летали.

На санитарном – садились везде, с подбором площадки. Летали мы с револьверами – на севере области поселили очень много немцев, целые деревни. Перестраховка была, нам не рекомендовалось в тех местах садиться. Получали наган, летали, потом сдавали, каждый раз так. Потом перестали сдавать, и я два года с револьвером ходил с аэродрома домой и обратно.
Здоровье тогда у меня подпортилось – спина заболела, зубы посыпались – дует же со всех сторон. Скорость 110 км/ч, впереди только козырек пластиковый от ветра… Одевали, правда, хорошо. Мне случайно и очень удачно попался американский комбинезон, один такой и был в отряде. Желтая кожа, карманы, мех. В нем я летал прекрасно. Жалко было отдавать. Летом в более легкой одежде, конечно, летали.

Новосибирск-Северный

В 1951 году я переучился на второго пилота Ли-2 и вернулся в Новосибирск. Учились в Киеве. Вот где разруха-то была… Прошло шесть лет после войны, так даже по Крещатику идешь – дома разваленные стоят, магазинчики, рестораны – только в подвалах… Минск меньше разрушен был.
В новосибирском аэропорту тогда было два авиаотряда, более десятка Ли-2. Работали мы вместе с фронтовиками, и с летчиками, и кто в пехоте служил. Вот с Петро Плютом мы учились… 25 лет ему было, 4 года на фронте, грудь в медалях… Экипажи были закреплены за конкретным бортом. Наш самолет был в почтово-пассажирском варианте, с откидными скамейками. Было несколько машин и с пассажирскими креслами, но я на них не летал. Хотя мы пассажиров тоже много возили. В основном мы работали на северах – Томск, Колпашево, Каргосок, Парбиг… Причем, по неделе на базировке в Томске могли быть. На север возили продукты, обратно зимой — рыбу в мешках опломбированных (хорошая рыба была, щуку даже не брали, осетровые в основном) и замороженную свинину, там крупная база была, где-то в Каргаске. В Москву (Внуково) с грузом на Ли-2 тоже летали и обратно с грузом… Налет за год был более 500 часов.
В 1952м переучился в Минске на Ил-12. В составе экипажа тогда впервые у нас появились бортпроводники, тоже закрепленные, как и весь экипаж. Помню, она шторки снимала, уносила домой, стирала и потом вешала обратно.

С 1955-го я летал уже на новых Ил-14. У нас хотели, между прочим, тогда открыть свою линию в Китай. Нас сфотографировали, на каждого было по пачке фотографий. Но отношения при Хрущеве испортились, и мы в Китай так и не полетели. Хотя на Ил-14 долго работали на линии Москва – Иркутск. Дальше до Пекина пассажиров везли уже москвичи из международного отряда, они базировались в Иркутске. Такие полеты были для нас обычным делом. Летали с нами и иностранцы. Просили монетки в Байкал бросить, и мы иногда в форточку бросали.
Прилетаем с Иркутска в Новосибирск, а нас уже ждет другой самолет и мы обратно в Иркутск на 2-3 дня. Жена говорит, специально что ли семьи разбивают? Дома почти не ночевали. Новосибирский самолет из Иркутска разворачивается и уходит домой с другим экипажем. А мы ждем, когда он прилетит снова.

Учеба на бомбардировщике

После открытия новой полосы в Толмачево мне предложили переучиться на второго пилота Ту-104. Но я только что в 1957 году стал командиром Ил-14 и сначала отказался. Глупость в общем сделал. Вместо меня пошел мой друг Норкин Алексей, тоже фронтовик. 12 июня 1957 года он был в экипаже, выполнившем первый базовый пассажирский рейс на Ту-104. В начале 1958 года я тоже начал осваивать Ту-104 в Летном учебно-тренировочном центре (ЛУТЦ) в Толмачево.

Из книги про Ту-16

Самолетов на всех обучающихся не хватало, и мы летали на учебном Ту-16. Он мог брать на борт по три экипажа. В «салоне» этого бомбардировщика, на базе которого был построен Ту-104, было установлено штук 20 кресел. Несколько раз я на этом Ту-16 летал в Хабаровск, и там мы по несколько дней тренировалась. Летим, а диспетчеры остальных предупреждают: «На подходе «Стрела». Было приятно. С мая 1958 я начал летать на рейсовых Ту-104, в 1959м стал командиром. Нам в какой-то мере повезло. Ребята, которые пришли после нас, летали вторыми пилотами по несколько лет — ждали, пока командиры на пенсию пойдут. А на Ту-16 мы потом были на военных сборах на аэродроме Стрый под Львовом. Наш командир эскадрильи, например, оттуда на Камчатку летал, с двумя дозаправками в воздухе, не снимая кислородной маски…

На Туполевых

Первый самостоятельный полет у меня был в 1959м через Китай во Владивосток. Экономия топлива огромная была. Как границу после Иркутска пересечем, наушники вешаем и связь прекращаем. Проходили севернее Харбина, город видно было. При подлете к нашей границе связывались с пограничниками, нам разрешали снижение, а там до Владивостока оставалось менее 100 км. Так мы летали примерно с год, пока с Китаем совсем не рассорились (через КНР во Владивосток трассы нет до сих пор – Глеб)

Аэродромов тогда мало было. Бывало, что на запасные к военным садились. Как и на Ил-14, мы летали через всю страну, только теперь шире — от Владивостока до Одессы. Ташкент, Ленинград, Сочи, Симферополь, Минводы… Всего у меня 18 лет и более 9000 часов налета на Ту-104. Это конечно сложный самолет был, но отлетал я на нем безаварийно.
В середине 1970х в Толмачево появились базовые Ту-154, а Ту-104 начали списывать. Наше первое поколение «104х» еще надеялось на нем полетать, а я решил переучиться. У меня было 7 классов плюс 1,5 года техникума, а на Ту-154 брали только с 10 классами.

Сначала я хотел пойти на вертолет, мне рыбалка с охотой очень нравились, а вертолетчики рассказывали много интересного. Но мой однокашник из ЗСУ ГА уговорил пойти в вечернюю школу. И я почти в 50 лет закончил 10 классов, переучился и еще 8 лет отлетал командиром. У Ту-154 был реверс, было наземное кондиционирование воздуха, дальность гораздо больше, усилия на штурвале и педалях гораздо комфортнее. Это был реальный шаг вперед.

На земле

В 1986 году меня списали. Медики послушались приказа по МГА, который запрещал летать командирам старше 60 лет. Мне хотелось летать дальше, и я был готов. Комиссия в Москве. При подъеме в барокамере сосед мой не выдержал, потерял сознание, и нас спустили. Второй раз подъем не дали, нашли разные причины и у меня. В итоге вышел на пенсию. Мой бывший штурман Владимир Ерохин позвал в штурманскую службу аэропорта. Я туда с удовольствием, в принципе все знакомо.

Мы работали со всеми экипажами, даже с иностранными, через переводчиков. При мне начинались международные рейсы из Новосибирска. Я заказывал ребятам разные вещи в Китае. Обменный пункт рядом с нами был, доллар стоил тогда 6 рублей.

А вот сам за границей ни разу не был. В жизни не манило меня туда! Я только взял отпуск, и сразу на рыбалку или охоту. Все время на базах рыбачил. В Шарапе, в Масляхе в Алтайском крае. Месяц брал весной и месяц осенью. Всегда уходил в отпуск 15 сентября. Экипаж подобрался – все охотники. Экипажем вместе и уходили. А там природа, воздух, сил набираешься… Курить я бросил еще на Ил-14. Зрение стало падать. Я тогда очень любил журнал «Наука и жизнь». Там и прочитал, что табак может на самые разные органы влиять, на глаза в том числе. Я бросил. И как будто дышать легче стало… Осенью вот 90-летие надо отмечать.

…Техника сейчас конечно не та, чтобы была у нас. А вот организм, за ним всегда надо следить. «Чтоб не пил, не курил, в гости чтоб с женой ходил…» — вот такой совет (улыбается). Здоровья всем!

2-я ЧАСТЬ

Школа

…Я доволен, что стал летчиком. У нас некоторые говорили, что вот я бы мог стать кем-то другим. …Я очень много читал. В школе [речь уже про Новосибирск] учился плохо. Ну не хотел просто учиться. И учительницы мне не нравились. Я сбегал с уроков. Рядом с домом у нас на Логовской (семьи Шамшиных сейчас) через улицу была детская библиотека. Я туда. Там разные журналы читал, про Врунгеля, сказки вместо школы. А потом как из школы потом еду домой. Нерадивый тогда я был, но ни разу на второй год не оставался. Английский у меня не шел никак. И немецкий я тоже учил, школы приходилось менять из-за переездов. А там только немецкий, хотя я другой сначала учил. Но вот по русскому грамоты получал, за чтение. Мать мне как-то принесла такую толстую книгу, там русско-немецкий словарь. На немецком, а потом на русском писали. Тогда я начал понимать что-то. Это 7й класс у меня был. По нему легко было. Для взрослых, не школьная книга. И даже сказки потом я читал на немецком. Разговорного не знал, но читать читал. С этим словарем. Это мне интересно было, я выписывал что-то. Но это не в школе, а дома.

Курил я с первого класса. Даже раньше. С первого класса уже официально курили. Было мне 14 лет, когда я приехал с колхоза в 1941 году. Мать что-то настряпала, я поел, решил выйти покурить. И мама говорит, да брось ты, кури уж дома. И при матери стал курить. А на заводе…

С первого класса… окурки где-то найдешь. Самосад продавали стаканами, с мешками сидели. Купишь стакан – надолго хватало. А в войну, на заводе, получишь получку и сразу по несколько стаканов покупали самосада. Никто же не говорил, как сейчас по телевизору – что табак влияет на жизнь… вы знаете, сейчас по-моему женщин больше курит, чем мужчин.

Потом бросил так резко, что никто мне не верил. В 1950х в Новосибирске-Северном. Когда прочитал в «Науке и жизни», что курение может на что угодно влиять, в том числе на зрение. А оно у меня как раз что-то шалило тогда.

Война

Говорят, в Новосибирске во время войны была выставка военной немецкой техники. Вы на ней не были?

Нет. Мы же на заводе с утра до вечера, с 9 до 21 часа, без выходных. Не до этого тогда было. Не видел.

Училище

…В 1947 году [учеба в летном училище] прошла денежная реформа, деньги стали дешевле в 10 раз. Была паника у народа, ведь меняли только какую-то часть денег, а не все, которые были на руках. Разобрали в магазинах всё, что можно было – соль, одеколон… Один день дали на то, чтобы отоварить имеющиеся старые деньги. У курсантов, конечно, беды особо не было – и так хватало только на махорку.

Омск

Получали наган, прилетали, сдавали, каждый раз так. Потом перестали сдавать, и я два года с револьвером ходил с аэропорта домой и обратно.

Полетели мы как-то за цыплятами в Курган. На По-2. За время полета сделал 4 вынужденных посадки! Масло отрабатывалось, двигатель начинал глохнуть и я садился. Последний раз я сел перед Щадринском, 40 км до Кургана не долетел. Обратно шли, опять сел в Петропавловске, господи… и меня же обвинили, что я полетел на неисправном самолете. Так я нем в жизни не летал, не мой самолет был! Потом разобрались, инженера сняли с работы, уволили. Цыплята в ящиках, полностью кабина была забита.
Я написал объяснительную, отправил в управление. Потом приехал Александров из управления (заместитель начальника управления или начальника службы?) Командир отряда в итоге выговор получил.

…был у нас рейс Омск – Тара. Перед вылетом синоптик нам рассказывает где какая погода. И мы узнаем, какой ветер внизу и какой ветер вверху. И бывало наберешь тысячи полторы и выгадываешь до 30 минут на полет. А обратно летишь – метров 50-60-70 – опять выгадываешь. Особенно зимой это очень много значило. Лишние 30 минут болтаться в воздухе на морозе [в открытой кабине}. И как лимузины всем нам сделали – мы ожили. Отопления конечно никакого не было, но ты в закрытой кабине. Ветра нет, летишь!

Новосибирск-Северный

…Интересно Когда начали набирать первые экипажи переучиваться на Ту-104 в Новосибирске, меня позвали тоже. Был у нас командир отряда Белоусов, он позвал идти к нему вторым пилотом… но я только два года пролетал командиром на Ил-14 и вдруг опять вторым пилотом. Глупость в общем сделал. И поехал Норкин. Мы с ним дружили одно время семьями. Я с ним встретился и сказал, что отказался. А он «я хочу, я хочу» и пошел. И вот он в первом пассажирском рейсе из Новосибирска в Москву на Ту-104 был вторым пилотом.

— Были среди летчиков-новосибирцев фронтовики?
— Конечно были.
— Они про войну что-то рассказывали?
— Да нет, я бы сказал… мы когда сдавали экзамен здесь в Новосибирске в управлении [для поступления в училище] с 10-леткой были почти все, и они не могли сдать экзамен. Так я за троих решал задач по математике, я же после техникума был. Преподаватель вышел из класса, я им помогал.
Рассказывать не любили … у меня был второй пилот Алхименко, я с ним пролетал лет 8 или 10 на Ту-104. Он летал в армии на американских самолетах реактивных, двухдвигательных, на боингах. Возили почту. Я его спрашиваю: «Михаил, что ты не переучиваешься на командира?». «Не, не, не хочу». Так до самой смерти у нас вторым и пролетал, заболел потом, похоронили [реактивных боингов во время войны конечно не было — Глеб]

Ту-104

В ЛУТЦе, учеба… Всё секретное было, включая учебники. Схемы аэродромов – все секретные. Ну вот летишь на аэродром, забыл схему, надо доставать из бортсумки. Мы переделывали себе в блокнот, все аэродромы. В полете быстро взял посмотрел….

У Ту-16, на котором мы тренировались, заправка больше, чем на Ту-104, была. Без посадки мы доходили до Хабаровска. Садились там на гражданском аэродроме. И жили там сутки-двое-трое, даже неделю один раз. Тренировались там же на хабаровском аэродроме. Там самолетов было меньше, чем в Толмачево. Жили в профилактории на берегу Амура, небольшой деревянный дом. И нам по-моему весь профилакторий (Аэрофлота) отдали на время переучивания. Кто инструктор был, я уже не помню. Летал я в Хабаровск два раза.

На Ту-16 посадка была немного другая. Он же ниже был, а на 104-м выравнивали повыше, а тут пониже. Но привыкали, спокойно садились потом на Ту-104.

Аэродромов тогда мало было, в начале 1960х. Чита закрылась туманом, перед ней аэродром военный был. Сели и просидели там часов наверно восемь. Летели мы тогда с востока. Военные накормили экипаж бесплатным обедом. Летчиков везде в рейсах бесплатно кормили. А пассажиры были в самолете, так и не выпустили их. Потом мы забрали с собой пассажирами человек 20 военных, которым надо было в Новосибирск. Радости у них было много. У нас свободные места были, мы посадили. Чита в курсе была, там потом им оформили билеты.

…Да, еще посадки у военных были. Все уже не помню. В Белой я садился, перед Иркутском. Летели на Иркутск, он закрывался, садили в Белой.
…В Купино не садились. Туда По-2 туда летали из Омска. Я не летал, но у нас ребята летали. Я запомнил потому что…у нас один полетел туда, а второй обратно. И они в районе Барабинска встретились и столкнулись. На одной высоте, хотя эшелоны все равно разные должны были быть.

Минимумы большие были. Мы как-то застревали в Одессе, по 15-20 дней жили. В профилактории, с поварами обсуждали, что нам варить на следующий день. Пельмени делали там сами…

На выкаты Ту-104 никто и не обращал внимания.

Летели как-то мы на 104м во Владивосток. Рейс Новосибирск – Иркутск – Хабаровск – Владивосток. Рядом с Хабаровском военный аэродром. И вот там у нас был случай. Когда из Хабаровска мы вылетали, в это же время примерно со своего аэродрома взлетел военный самолет, громадный такой. Мы сближались. Кто-то из наших увидел: «Командир, самолет!». Я как дам вниз сразу. И мы мимо него проскочили. И я говорю по связи. Вы что гады, убить нас захотели. И молчок, минут 20. Молчали все. Мы набрали эшелон, все молчат. Потом конец связи и перешли на волну Владивостока.
…По-моему у него 4 двигателя было и такой здоровый-здоровый. Крылья громаднейшие. Они нас по-моему и не видели. Была дымка такая, мы уже подходили к облакам. На взлете оба. Шли прямо одни к другому. Так бы и встретились. Рядом слева там военный аэродром. И они пересекали линию нашего взлета и посадки и поэтому всегда они держали связь. Высота наверно тысячи полторы была. Очень неприятно было. Радист у нас любил вперед всегда смотреть, может он и увидел. У меня всегда случались какие-то сложности, но я всегда выходил из них.

(Ниже про другой известный случай конца 1960х)

Стрый, военные Ту-16

Стрый, Украина. Начало 1959 года. Ту-16. Три недели военные сборы. Теория 32 часа. Летали, я по кругу полетал. Налет есть в книжке, 12 часов 30 минут, в том числе, ночью 6.30. Они меня хотели послать в рейс на Камчатку, с двумя заправками в воздухе. Ну ладно, полечу. Командир корабля говорит, сходи у второго пилота возьми шлем и кислородный прибор. Я пошел. А он мне говорит, ну надо же, столько у меня денег отнимаешь. Я говорю, какие деньги… А это считается очень сложный полет и оплачивается хорошо. Я говорю слушай друг, ты меня не вини, это меня заставили. …И ты не хочешь лететь? Нет, не хочу. Пойдем к командиру полка. Пришли. Он говорит, товарищ командир – вот приходит ко мне летчик и не особенно хочет лететь. Командир на меня посмотрел – так вы действительно не хотите лететь в рейс? Неет (смеется). А этот сразу схватил у меня сумку [с прибором ] и убежал.
А вот наш комэска Назаров Петр Алексеич, тот полетел. И знаете, я лежу как-то вечером, читаю. И вот он заходит, бросает значит, пакет с едой, сам бледный. Я говорю – чего? Да чтобы я еще так далеко полетел на этом самолете… В маске все время сидишь. Кислорода в кабине 50% всего, чтобы если что-то снаряд попадет, разрывается, то кислорода в кабине было меньше – это меньше и горение будет… Маску в общем весь полет не снимают. Дня два на лице след от этой маски был.

Омский случай

Толмачево закрылось на лето [1966 год], полосу удлиняли. Мы летали из Омска. Жили там в гостинице по несколько дней в командировке. Потом домой на Ил-14 улетали. И так менялись. Самолетов много, лето, жара сильная. Мне посадили пассажиров, а Ту-104 на земле не мог охлаждаться. На Ту-154 можно было охлаждать салон уже, а на 104м не было. И мы просидели с пассажирами на борту минут 40. Дети плачут. Я говорю – разрешите мне самому, чтобы меня не буксировали, сам спокойненько вырулю на взлетную полосу. Там все хорошо? Да, все хорошо. Механика я поставил, близко стояли самолеты. Он вроде давай давай, а потой «ооой» и самолет наш крылом задел другой самолет.

Что интересно, у меня спина тут заболела, радикулит. Я едва-едва вышел из самолета. Самолет-то заменили сразу. А я докладывать пошел, объяснительную написал. А спина уже совсем. Лежа только. Отправили домой. Перекосило, только боком ходил. Месяц болел. На разборе Купало (командиор летного отряда — Глеб) на меня напал. А Помелов Александр Петрович встал и говорит, что вы его вините. Вы вините — почему там люди умирают от жары в самолете. Он ведь хотел лучше сделать, лучше, ну и все. И ничего мне не было. Хотя бы можно было сойти пассажирам, трапы бы стояли, я их всех бы выпустил. А трапы увезли, они все у других самолетов. Это нехорошая вещь была. Хватило как… Больше месяца не летал. Приду к врачам – да я здоровый уже. Ну-ка наклонись – иди гуляй. Месяц я на рыбалке, да за грибами и ягодами. Потом дальше летал.

Ту-154

Чтобы переучиться на 154й пришлось мне заканчивать 10й класс. Вот пилотское, держу на память. Когда 104е начали списывать, началась легкая паника среди летного состава. Такие уже, меня очень отговаривали учиться в 10 класс. Да хватит мол на наш век 104. Ну я — хватит не хватит, а я хочу. Начальник управления мне сказал, что ты учись, я тебя сразу пошлю. Кадочников был замначальника управления по летной службе, мы с ним учились в летной школе на По-2 еще. Он потом закончил Академию, его поставили замначальником. В общем я попал на 154 по знакомству.
Гриша говорю, пошли меня на вертолет [я охоту с рыбалкой любил]. Он мне – забудешь там мягкую постель и курицу. Но у меня 7 классов. Иди учись. Ну и пошел я. Как раз умер один командир корабля? Кобзарь. И я на его место пришел. На похоронах познакомился с женщиной, я с ней разговорился, сказал, что не могу пойти на новый самолет, 10 классов нет. Я вас пошлю в школу в городском аэропорту, рядом, и написала директору письмо, с испытательным сроком, без документов (они у меня со школы не сохранились). Но учился я в итоге прилично. Даже уроки вел, по литературе.

Постепенно открывались новые направления … в Якутске на Ту-154 там даже на укатанный снег садились в Магане, когда основной аэропорт закрывался.

— Встречались с экипажами из других республик? Какие впечатления были?
— Да конечно. Разница была какая-то в подходах? Никакой! Со многими я когда-то учился вместе. Прилетали как везде как в свой родной дом. В Грузии у меня были товарищи. Казахи были товарищи. В Ташкенте у меня друг был, мы очень долго переписывались. В Ульяновске вместе переучивались. Потом когда началась заваруха, 1990е годы… он перестал писать что-то. Я раза два ему написал. Он не ответил. Не знаю, почему. На кого-то может обиделся или еще что…

Списание с летной работы и Чернобыль

…Наш министр издал приказ. Командиры кораблей могут летать максимум до 60 лет. А комиссию проходить с 55 лет только в Москве. Так я и проходил 5 лет. На пятый год приехал, в мае. Мне уже 60й год шел. Запомнилось тем, что в Чернобыле станция взорвалась. Я в Москве еще был. Там еще смеялись все. Вот, англичане заставили все снять, выбросить все и привезли им новые костюмы, они застряли в Киеве (самолет английский пассажирский, проверяли говорят их, и увезли потом, это разговоры в Москве были, никто же не думал, как страшно будет – это в Москве разговоры такие были). При англичан этих писали даже в газете, подумаешь, испугались какого-то там взрыва. А потом оказалось как…

Приезжаю, в общем, на очередную медкомиссию, встречает меня профессор Соловьева. Михаил Василич, а что Вы приехали? Так на комиссию. Так вам же 60. Вы же поймите – в ноябре мне будет 60. Вообще-то не положено Вам. Но ладно, проходите комиссию. Но Вы не пройдете.
Я прошел всю комиссию. Осталась барокамера, последняя. Поднимаемся вверх. А со мной был якутенок, мальчишка еще. И нас подняли где-то на 5000. И он потерял сознание. Ну я сразу сообщил. Нас аварийно спустили. Ну я думаю, всё, мне труба. А так бы я прошел бы. Я говорю, девочки, поднимите меня одного. А мне – не имеем права второй раз поднимать. Ну вы кто-нибудь полетите со мной, поможете если что. Нет, запрещаем.
Врач говорит, вот вам 5 дней. Ходите, гуляйте, бегайте, водку не пейте. Ну я так и сделал. Водку не пил, там сад, не больница, не госпиталь. На шестой день пришел, ну иди проходи барокамеру. Датчики надели на меня, открывается барокамера, и тут говорят: Вас доктор вызывает. Ну я – «сейчас снимусь и подойду». Нет, нет, она именно сейчас вас вызывает. Прихожу. Она говорит — запретили Вам барокамеру. Почему? А мы нашли у Вас еще одну болезнь. Какую? Аритмия ног. Да Вы что? Я на охоте 50 км пробегаю и хоть бы что. Нет, вот врачи так определили. Вы что смеетесь что ли. Кто-то еще сидит, врач. Ну что ты шумишь, что мы из-за полгода копья будем ломать что ли с тобой? Что-нибудь сделается, а нам что делать потом? Их там человек десять сидело. Все прошел – барокамеру не прошел. Я ее и не боялся никогда. Но спотыкнулся на ней. Другого бы кого посадили, я бы ее прошел. Но другое что-нибудь нашли бы. Приказ был очень строгий.

Но я хотел работать в Аэрофлоте дальше. Ищу – все занято. Но хорошо Ерохин, мой штурман, который у меня работал, летали вместе лет 15, он стал командовать штурманской подготовкой экипажа. Пойдешь говорит туда? Конечно пойду.
И вот 10 лет я еще проработал в штурманской. Там все экипажи были, не только базовые. Легче под конец стало – когда полетные листы стали на компьютере печатать. До этого сами писали полностью. Вставил лист – он напечатал, туда только цифры подставил нужные и выдаешь экипажу.

— Когда пилотам начали выдавать оружие?

Мне оружие начали выдавать еще в Омской области. Там в области поселили очень много немцев, целые деревни. То ли были какие-то случаи, то ли перестраховка, но нам выдачи револьверы. Получали, прилетали, сдавали, каждый раз так. А потом забыли, и я два года пролетал с револьвером. С аэропорта домой, мы жили на частной квартире, обратно, с пистолетом. Неохота было сдавать…

В Новосибирске было сложнее. На Ту-104 — перед вылетом получали, по прилету сдавали. Строго было. Это в Толмачево. Не сразу было. Сначала с нами летали по одному-два человека! С пистолетами. Они как секретные были. Их так садили, чтобы никто не знал, но чтобы они всю кабину просматривали. Первый 104й когда разбился под Читой командир передал – ну началось, стрельба в кабине. Взорвался там самолет и упал. Может, не Чита, поближе где-то, на востоке. Вроде из Китая летел. Самолет московский был. И после этого вскорости отменили нам этих секретных сотрудников.

На Ту-154 тоже были пистолеты. Я почему запомнил – летели мы в Одессу, через Киев. Я сидел, как-то повернулся, пистолет выскочил из кобуры и упал за сидение. Сестра жены там жила, в Киеве. А меня встретил свояк, пошли мы, походили… Поговорили, он за мое здоровье выпил стопку. Потом, я пришел обратно, а пистолета нет… Вот думаю я попался… Сразу давай искать, искать. Нашел за сидением. Так легко сразу стало… Страху натерпелся очень…

Понравился пост? Поделись с друзьями!

Читайте также:

Комментарии

Please Login to comment
Войти с помощью: 
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Генерация пароля