Е равняется мц квадрат


Весёлое чтиво про психа и инопланетянина с альфа центавры.

Е равняется мц квадрат

— Tы с санитарами не залупайся, — сказал сумасшедший Таразевич новенькому. — Врач пришел и ушел, а санитар с тобой целые сутки — двадцать пять часов.

— В земных сутках двадцать четыре часа, — возразил новенький.

— Вот видишь, ты и со мной споришь. Это у них за забором двадцать четыре, а у нас двадцать пять. Ты откуда такой к нам попал?

— С под Альфа Центавры.

— Далеко это от Минска?

— Далеко, — вздохнул новенький.

— Ну, и как там у вас?

— Хорошо, — сказал новенький с тоской.

— А у нас сам видишь как, — сказал Таразевич и показал в зарешеченное окно.

— А мне у вас нравится, — сказал инопланетянин. Народ покладистый, много пресной воды, целебные радиоактивные источники.

— Сумасшедший Таразевич посмотрел на инопланетянина внимательно и сказал неопределенно:

— У каждого своя точка зрения. У вас своя, у меня своя.

— Через две точки можно провести прямую и расположить на ней сколько угодно точек зрения, — ответил инопланетянин.

Таразевич улыбнулся и спросил:

–Тебе какой диагноз поставили?

— Не знаю, — сказал инопланетянин, — «sch» было написано.

— Это шизофрения, — ответил Таразевич. Хорошая вещь, неизлечимая. Тебе видишь, сразу шизофрению поставили, а мне пришлось несколько лет ждать, чтобы ее получить.

Ты, я смотрю, совсем без вещей. У тебя хоть какие–нибудь деньги есть?

— Деньги есть, — сказал новенький и достал из кармана больничных штанов сто рублей.

— О бля, сотка. А я уже забыл как она выглядит.

Таразевич посмотрел ассигнацию на свет и сказал:

— Юз сум–жуз сом. Как потратим?

— Как хотите, — сказал инопланетянин равнодушно.

— Сейчас, я с санитаром Вовой поговорю, — сказал сумасшедший Таразевич и постучал в запертую дверь острой палаты условным стуком.

— Ну, что там еще? – спросил из–за двери, недовольный тем что его беспокоят, санитар Вова.

— Нужно на Щедрина сгонять, — сказал сумасшедший Таразевич.

— Я из–за одной бутылки рисковать не стану, — сказал санитар Вова.

— Таразевич показал ему в глазок купюру.

— После пяти, — сказал санитар Вова, — когда врачи уйдут, а фельдшерице нужно будет купить шоколадку Аленка.

Было уже семь. Стемнело. Таразевич не возвращался. Санитар Вова нервничал.

— Если к восьми не придет, получишь пиздюлю, — сказал он инопланетянину.

— Я то здесь при чем? – удивился инопланетянин.

— А при том, — сказал санитар Вова многозначительно.

Без двадцати восемь в двадцать первое отделение два санитара в белых халатах на носилках внесли сумасшедшего Таразевича. Он лежал, сложив по — покойницки руки на груди, и улыбался.

— Что сучилось? — спросил санитар Вова.

— Вот, — сказал Таразевич, — с психбригадой на Щедрина встретился, они меня за две бутылки вина согласились в Новинки доставить. Получилось даже дешевле, чем на такси.

— А зачем этот понт с носилками? – спросил санитар Вова.

— А как я, по твоему, занес бы чернило в больницу.

Он сбросил одеяло, которым был накрыт до подбородка и в ногах у него обнаружился ящик вина.

— Плодово–ягодное по рубль двадцать две, семнадцать градусов, — торжественно объявил Таразевич.

— Зачем столько спиртосодержащей жидкости? — спросил инопланетянин.

— Ну, ты совсем еб**утый, если задаешь такие вопросы, — сказал санитар Вова.

— Вот, что осталось, сказал сумасшедший Таразевич и выложил на тумбочку горсть грязных бумажек и монеты. Туда пришлось тачку брать, иначе к семи бы не успел, шоколадки не было, я взял конфеты Комета – рубль пятьдесят килограмм.

— Стаканов нет, — сказал санитар Вова.

— Что мы интеллигенция какая, чтобы со стаканов. Мы можем и по рабоче–крестьянски с горла.

— Тогда давай ты первым, — сказал санитар Вова.

— Уважаешь? – спросил сумасшедший Таразевич.

— Нет, просто не люблю оставлять.

— А ты? — спросил он у новенького?

Новенький отрицательно покачал головой.

— Я так и думал, — сказал сумасшедший Таразевич. — Тогда возьми себе конфеты.

— Ну, ладно. Как говорится у нас в психиатрии: Зай гезунд.

Он вставил горлышко бутылки себе в рот запрокинул голову и в такой позе стал похож на гипсовую скульптуру пионера–горниста в парке культуры и отдыха.

— Вот, — отдал он санитару Вове бутылку с остатком вина. — Можешь проверить. Ровно половина.

— Как ты это делаешь? – спросил санитар Вова.

— По глоткам, — сказал сумасшедший Таразевич, — семь глотков. — У меня глоток ровно пятьдесят граммов.

Санитар Вова глотнул из бутылки, сел на корточки, спиной упираясь в стену, закурил и сказал:

— Если так дальше пойдет, будет третья мировая война.

— Четвертая, — поправил Таразевич.

— Что–то я совсем запутался, а когда третья была?

— Недавно совсем.

— А какой год сейчас?

— Шестнадцатый.

— И что?

— Проиграли.

— Кому?

— Этим, — сказал Таразевич и неопределенно показал куда–то влево наверх.

— И что теперь?

— Все мы мы батарейки.

— В смысле?

— Даем энергию.

Вова еще раз глотнул из бутылки, задумался, вдруг неожиданно рассердился и спросил у Таразевича:

— Тебя это сильно еб*т?

— Да мне это похуй. Меня другое волнует, — ответил Таразевич.

— А именно?

— Куда делось золото партии?

Санитар Вова допил свою порцию вина, посидел немного и сказал, обращаясь к новенькому:

— Не возражаешь, я в твоей постели полежу. Что–то мне не очень от этого чернила. Хер знает чего они туда мешают. Травят суки народ.

— Ну, все, теперь он до утра не проснется. Я ему туда две таблетки аминазина плюнул, — сказал сумасшедший Таразевич. Хочешь, наденем белые халаты и пойдем в женское отделение.

— Что там? – спросил новенький.

— По полововому снесемся, — сказал Таразевич.

В женском отделении их уже ждали.

— Ой, Толик, Толик пришел! Что ты нам принес? Конфеты. Комета мои любимые. Ты такой симпатичный в этом халате. А у нас сегодня баня была. Кого ты к нам привел?

— Знакомтесь девочки. Инопланетянин с Альфа Центавры, — Таразевич вывел за руку новенького на середину комнаты.

— А он уже леченый?

— Нет, пока, только сегодня поступил.

— Тогда я первая, — сказала худощавая симатичная блондинка в красивом, не больничного стандарта халате.

— Давай, иди с ней, — подтолкнул новенького в спину Таразевич.

— Что я должен буду делать? – спросил инопланетянин.

— Ничего особенного, сказал сумасшедший Таразевич. Запердолишь ей разок и все. На большее не соглашайся и впустую сосать не давай, чтобы не расходоваться. Тут таких, как она много. Шизофрения – болезнь молодых, — сказал он явно кого–то копируя.

— Я не умею пердолить, — сказал инопланетянин.

— Что, ни разу не пробовал?

— Ни разу.

— Не боись. Она тебе все покажет.

— Слышишь, Наташа, — обратился он к блондинке — пацан в первый раз, так что ты притормаживай.

— Посмотрим, какой он пацан, сказала блондинка и погладила инопланетянина по спине.

— Ее Наташа зовут? — спросил инопланетянин.

— Х** ее знает, как ее зовут, сказал сумашедший Таразевич. Все они наташи.

— Я не могу пердолить, у меня сейчас сеанс связи, — виновато сказал инопланетянин.

— Связь с инопланетной цивилизацией. Святое дело, — сказал Таразевич.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал новенький.

— Как сумасшедший сумасшедшему, – широко развел руками Таразевич.

— Вы что, в самом деле считаете себя сумасшедшим? – спросил новенький.

— А как же. С чего бы мы здесь иначе. Пойдем отсюда. Какая здесь связь, не дадут сосредоточиться.

— Мне нужен доступ к коротковолновому радиоприемнику, — сказал инопланетянин.

— А, — сказал Таразевич, многозначительно улыбаясь, — 49, 31, 25, 19 метров. Океан экспортный вариант у главврача в кабинете.

— Как туда попасть?

— Ключ нужен.

— Где его взять? Я заплачу, — сказал инопланетянин.

— Только для тебя, — сказал сумасшедший Таразевич и полез к спящему санитару Вове в карман.

В кабинете у главврача за большим самодельным письменным столом, подарком директора завода холодильников, чью, страдающю шизофренией жену, регулярно подлечивал в своем отделении Ефим Израйлевич Кац, стоял радиоприемник. Это был даже не экспортный вариант, это был левый, вынесенный с радиозавода по частям приемник с продленными, специально настроенными диапазонами, на которых западные радиостанции не глушились.

Инопланетянин сел за стол, пододвинул к себе большой тяжелый транзистор, включил и начал крутить ручку настройки.

— Ладно, — сказал Таразевич, — не буду мешать, — и удалился, осторожно прикрыв дверь. Через полчаса, когда он вернулся, то увидел инопланетянина, печально склонившегося над радиоприемником из которого шел мощный гул, свист и булькание глушилки.

— Чего пригорюнился? — спросил Таразевич.

— Да вот музыку слушаю, песню передают, специально для меня.

— Как называется?

— Трава у дома, — сказал Инопланетянин.

— В смысле анаши? – спросил Таразевич.

— Да нет, просто трава.

— Завидую я вам, ебанатам, — сказал Таразевич. Вы от природы как бы подкуренные или бухие, и никто вам не может этого запретить, и никто вас за это посадить не может. Мозговой метаболизм, все на уровне молекул. х** поймешь без микроскопа. А здесь бутылка водки за пять двенадцать на пару часов и потом опять реальность данная нам в ощущениях. Я чего только не пробовал. Ну, максимум на сутки и потом опять этот дурной сон.

— Все относительно, — сказал инопланетянин.

— Ну, да, е равняется мц квадрат, — ответил сумашедший Таразевич печально.


Комментарии
Авторизоваться с помощью: 
avatar
Авторизация
*
*
Авторизоваться с помощью: 
Генерация пароля