Посадка на «брюхе»


Посадка на «брюхе»

Западная Польша встречала нас уже свежей зеленой травой. Вдоль дорог зацветали фруктовые деревья. В Познани садились на сухой, почти летний аэродром. По другую сторону посадочной полосы стояли выстроенные самолеты ТуДС другого авиаполка, прилетевшего двумя днями раньше.

Здесь всюду слышалась польская речь. А однажды пришлось услышать и английскую. Когда советские войска приблизились к Берлину с востока, а союзники с запада, была достигнута договоренность о челночных маршрутах для отдельных английских и американских самолетов. Их машины могли садиться на наши аэродромы для заправки горючим и оказания помощи.

Однажды на познаньском аэродроме приземлились два американских истребителя «мустанга». Пилотами оказались негры, молодые парни небольшого роста. Многое было странно в их облике. Почему-то они были не в традиционной форме летчиков, а в самых цивильных одеждах: в поношенных кожаных куртках, в брюках кофейного цвета и ботинках типа лыжных, на головах смешные приплюснутые шляпки с укороченными полями. Один в темных очках с позолоченной оправой.

На фюзеляже одного «мустанга» была нарисована смеющаяся обезьяна в дикой пляске, на другом полуобнаженная красотка мчалась верхом на бизоне. На спинах курток у негров тоже были намалеваны чудаковатые типажи мультгероев из фильмов Диснея.

— Что-то уж очень несерьезно все это выглядит, — сказал пилот Николай Северов.

— Весело парни воюют, — усмехнулся другой летчик, Юрий Горохов.

Вскоре появился переводчик-поляк, интеллигентный молодой человек в очках. Он заговорил с неграми по-английски.

Юра Горохов подтолкнул меня:

Посадка на «брюхе»

— Ты ведь немного знаешь по-немецки! Может, и поляк понимает. Поговори с ним!

Тут-то и пригодились крохотные школьные знания. Поляк оживился, когда услышал от меня несколько немецких слов. Начал сам подсказывать нужные фразы по логике завязавшегося разговора.

Наша беседа строилась так. Ребята задавали мне вопрос, предназначенный для американцев, я с трудом пересказывал этот вопрос по-немецки поляку, он обращался по-английски к неграм.

О чем была наша беседа? О самом элементарном! Какая скорость у «мустангов», максимальная высота полета, водяного или воздушного охлаждения моторы, откуда прилетели пилоты, что их заставило приземлиться в Познани? Разговор состоялся вполне. Все стороны остались довольны.

Вскоре нам было зачитано обращение к войскам маршала Жукова. Он приказывал советским воинам собрать силы для решительного и последнего броска на столицу врага. Полки бомбардировщиков Ту-2С готовились к вылетам на Берлин. Находились в постоянной боевой готовности.

Первый вылет состоялся в середине апреля. Для нашего полка он прошел благополучно: все машины вернулись на базу невредимыми. Но в соседнем авиаполку произошло вот что. Один из вернувшихся самолетов этого полка несколько раз, не выпуская колес, заходил на посадку, снижался и проносился в пяти метрах над землей. Было ясно, что он не может сесть: вероятно, подбита система шасси.

Наконец машина без выпущенных колес низко приблизилась к полосе и, оставляя за собой клубы поднятой земли, со скрежетом и грохотом пробороздив на «брюхе» не одну сотню метров, остановилась. Когда развеялось пыльное облако, из кабины вылез единственный человек. Им оказался штурман Гриневич, наш однокашник по высшей школе АДД.

Позже мы узнали: пилот и стрелки были тяжело ранены еще над целью. Штурман не растерялся в воздухе. Стащив беспомощного пилота с сиденья, занял его место и сам повел самолет в Познань. Выпускать шасси не стал, боясь при неумелой посадке скапотировать, то есть перевернуться через «нос» и грохнуться на «спину». Он посадил машину на фюзеляж. Тем спас товарищей, себя и дорогостоящий бомбардировщик Ту-2С.

Второй вылет на Берлин для нашей эскадрильи оказался печальным: не вернулась машина Юрия Горохова. Стрелки-радисты соседних самолетов видели, как машину Юрия Ивановича атаковал немецкий истребитель. Загорелись моторы, и бомбардировщик стал снижаться к земле, оставляя за собой полосу черного дыма. Стрелки не заметили, выбрасывался ли кто из подбитого самолета.

В это время наседали «мессеры», надо было отбиваться от них.

Прошло несколько дней. И однажды мы услышали возле дома летного состава громкие возгласы. Выскочили из своей комнаты и увидели штурмана гороховского экипажа— Колю Воронина. Лицо у него было красное, в коростах, без бровей и ресниц. Руки забинтованы до локтей.

Окружили парня:

— Юрка, наверное, тоже вернется? И стрелки?..

Но Коля поведал нам грустную повесть:

— Юрку убило еще в воздухе. Стрелков, видно, тоже. Пламя ворвалось к нам в кабину, обожгло. Я с трудом сорвал козырек и выбросился из машины. Как-то еще парашют не загорелся. — Он горько усмехнулся обезображенным лицом.

— Значит, нет больше нашего Юрия Ивановича, — покачал головой Алеха Голубев.

— До чего же обидно погибать почти перед самым концом войны!— проговорил Николай Северов.

Источник: history-doc.ru



Логотип Labuda.blog
Авторизоваться с помощью: 
Яндекс.Метрика