Готовность батарей к бою


Готовность батарей к бою

Наступил 1945 год. Наши войска изгнали фашистских захватчиков со своей кровью политой земли и вели упорные бои на территории врага, В Восточной Пруссии — цитадели фашизма — оборонялась группа армий «Центр» под командованием фашистского генерала Рейнхардта.

Войска 2-го и 3-го Белорусских и части сил 1-го Прибалтийского фронтов окружили восточнопрусскую группировку, прижали ее к Балтийскому морю и, рассекая на части, приступили к уничтожению.

Фашистское командование поставило перед 4-й немецкой армией задачу разорвать кольцо окружения и через Восточную Померанию проложить коммуникации с Германией.

В ночь с 26 на 27 января немецкая группировка численностью в шесть пехотных, одну моторизованную и одну танковую дивизии атаковала в западном направлении войска 48-й армии генерала Н. И. Гусева. По 96-й стрелковой дивизии генерала Ф. Г. Булатова, которую поддерживал наш 2-й дивизион 68-й армейской пушечной Севско- Речицкой орденов Суворова и Александра Невского бригады, враг наносил удар из-под Вормдитта двумя пехотными и одной танковой дивизиями в направлении города Либштадт. .

Оперативная обстановка для наших войск была очень сложной. В Восточной Пруссии стояла морозная погода. Метели, вьюги, гололед. Тылы отстали от наступающих частей и не успевали обеспечивать боеприпасами.

Царица полей — пехота, измотанная, утомленная, потерявшая в наступательных боях до 50-60 процентов личного состава, закреплялась возле дорог, и между подразделениями оставались промежутки до четырех километров. Очень плохо в частях 96-й стрелковой дивизии обстояло дело с артиллерией. Основная масса ее отстала из-за отсутствия горючего и находилась в районе Либштадта в недвижимых колоннах.

2-й артиллерийский дивизион 68-й армейской пушечной бригады 48-й армии под командованием майора Павла Афанасьевича Боева к полудню 26 января подошел походной колонной к восточной окраине деревни Кляйн Швенкинттен. Радист командира передал принятую от комбрига полковника 3. Г. Травкина радиограмму. В шифровке говорилось, что дивизиону следует немедленно развернуться в боевой порядок восточнее Кляйн Швенкннттен, наблюдательные пункты занять в районе безымянных высот, установить связь с командиром 350-го полка 96-й дивизии, поддержать огнем части дивизии.

Боев посмотрел на меня и улыбнулся. Уж очень был жалкий вид у его начальника штаба. В полушубке без погон, с перевязанным лицом, вздутым на правую сторону от флюса, возникшего после двухсуточной зубной боли, я, очевидно, вызывал невольную улыбку.

Готовность батарей к бою

— Вызовите командиров батарей, начальников разведки и связи, — коротко сказал он.

В считанные минуты командиры прибыли с топокартами в голову колонны.

— Товарищи командиры, — начал отдавать боевой приказ Павел Афанасьевич, — впереди нас, восточнее три километра, под воздействием сильного сопротивления противника спешно переходят к обороне подразделения 96-й стрелковой дивизии. Дивизия понесла потери, линия фронта не стабилизирована, оборона не организована. На нашем направлении, кроме нас, артиллерии пет… Я срочно с командирами батарей, начальником разведки убываю на наблюдательные пункты восточнее деревни Кляйн Швенкинттен. Начальнику штаба развернуть батареи на огневых позициях восточнее деревни. Дирекцпопный угол основного направления стрельбы 15.00 (90°).

Не часто в годы войны приходилось стрелять на восток. Па наблюдательные пункты проехать на машинах по глубокому снегу было невозможно. Благо, что расторопные старшины батарей приобрели для транспортировки своего фуража трофейных лошадей-битюгов с повозками. Погрузив в сани радиостанцию, стереотрубу, харч, разведчики взвода управления доложили о готовности.

Помню, как сейчас, плотную, ладно сбитую фигуру комдива. Прошелся у повозок, подошел ко мне, похлопал по плечу, посмотрел на перекошенное мое лицо, сказал: «Крепись». Вынув из кармана немецкие трофейные часы- штамповку, трофейный немецкий «кольт» (я не раз любовался им, и комдив знал, что мне хочется иметь такой), буркнул:

— Бери, дарю тебе на память.

Не знал я тогда, что мы — мой командир, 35-летний сибиряк, воевавший с начала войны, награжденный двумя орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны, любимец дивизиона и всей бригады, и я, 22- летний капитан, его начальник штаба, прошедший с боями рядом с ним с кровавого курского побоища до логова врага, — видим друг друга последний раз.

Я хотел было отказаться от подарка, но понял, что это бесполезно. Павел Афанасьевич пожал мне руку, махнул рукой начальнику разведки и прыгнул в сани. Я и сейчас, через столько лет, вижу кавалькаду из трех санных упряжек, потянувшихся к переднему краю, и лица командира дивизиона, командиров батарей старшего лейтенанта А. С. Мягкова, старшего лейтенанта В. Я. Михайлова, капитана Н. И. Прощенкова, начальника разведки старшего лейтенанта А. И. Корякова, наших храбрых разведчиков, связистов.

Не теряя времени, я поставил задачу старшим офицерам батарей лейтенантам Зиновьеву и Лебедеву, старшему лейтенанту Кандалинцеву на развертывание орудий на позициях, подготовку к бою.

Через 30 минут огневые позиции были заняты, орудия готовы к ведению огня, телефонная связь штаб-батареи установлена. 4-я батарея расположилась у южной окраины деревни, 5-я батарея — в ста метрах восточнее, а 6-я батарея северо-западнее этой деревни. Штаб дивизиона разместился на восточной окраине в штабной машине-будке на шасси ГАЗ-2А.

Вскоре начальник связи старший лейтенант А. В. Валь-ков доложил, что установлена связь с командиром дивизиона. Автотехник дивизиона старший лейтенант В. К. Сабристов выбрал место и расположил тракторы и автомашины за огневыми позициями. Вычислители дивизиона старшие сержанты Калюжный и Гаранин развернули планшет, нанесли на него огневые позиции и наблюдательные пункты и приготовились к подготовке данных для стрельбы.

Любое дело требует контроля. Оставив штаб, я с ординарцем-разведчиком Пашей Димитровым пошел на огневые позиции проверить готовность батарей к бою.

В транспорте дивизиона после двухнедельных боев менее половины боекомплекта. Распределив боеприпасы между батареями поровну, я вернулся в штаб.

Слышу, часовой кого-то остановил, а тот, не подчиняясь, идет напролом. Я вышел из штабной машины. Вижу, полковник, в руках пистолет, с ним два автоматчика. Спрашивает меня:

— Кто таков?

Я в ответ вежливо:

— А вы кто будете?

Он, чувствуется, намного старше меня и по званию и по возрасту, рявкнул, что не до представлений тут, что он заместитель командира дивизии, что впереди нет пехоты, и потребовал от меня людей.

— Капитан, — кричал он, — немедленно выделите 30-40 человек из дивизиона для организации обороны. — И мягче: — Пойми ты, нет впереди заслона.

Я, как мог, пояснил ему, что от орудий нельзя убрать ни одного орудийного номера. В каждом орудийном расчете некомплект по два-три человека. (Наши расчеты состоят из восьми человек вместе с командиром орудия.) Без полной орудийной прислуги наши орудия не развернешь, темп огня не выдержишь, один лишь снаряд весит 40 килограммов. Его и подготовить надо, и к орудию поднести, и зарядить. Полковник пытался было оборвать меня, назвал болтуном, но как-то вдруг быстро исчез.

Затем старший сержант Гаранин, связисты обратили внимание на то, что по деревне заходили какие-то тени, одетые в гражданское. Потом задержали немецкого ефрейтора. Подвели ко мне. Один из наших связистов, фамилию не помню, говорил по-немецки. Я стал через переводчика спрашивать, откуда появился немец здесь. Ефрейтор, лет сорока пяти, рассказал, что через час начнется наступление немецких войск в направлении города Либштадт с целью прорыва кольца окружения. В это время, примерно в 19 часов, меня вызвали к радиостанции. Майор Боев открытым текстом передал, что он вместе с командиром 350-го стрелкового полка наблюдает движение большого количества танков и мотопехоты в направлении своего наблюдательного пункта. Буквально через минуту поступила команда на открытие огня.

Источник: history-doc.ru



Логотип Labuda.blog
Авторизоваться с помощью: 
Яндекс.Метрика