На войне — как на войне


На войне — как на войне

Прошло три дня, как меня зачислили в штат редакции. Сегодня в бой. Пусть в звании красноармейца, но уже в должности военного журналиста. Мы со старшим политруком Н. Я. Вишневецким, который стал для меня настоящим учителем и другом, на исходном рубеже, среди бойцов.

Делюсь с ним намерением побеседовать с людьми: о чем думают перед атакой? Грозит кулаком: мол, не суйся до времени с интервью! Видишь, все готовятся, тут не до бесед! Приглядываюсь к действиям опытных, обстрелянных. Всматриваются, «колдуют» над оружием. Нет мелочей при подготовке к бою.

Я тоже лихорадочно проверяю личное оружие, снаряжение. В полевой сумке, наличие которой, собственно, и отличает меня от других рядовых, то же, что и у них в вещмешках: сухари, концентраты, на случай ранения— индивидуальный пакет, да еще блокнот. Еще один блокнот — в правом кармане гимнастерки. А в левом — новенький партийный билет.

Атака принесла успех. Вот он — основной рубеж обороны противника. Но встречный огонь усиливается. Приказано залечь. Вишневецкий все время рядом. Вдруг характерное щелканье разрывной пули о ветку близкого деревца. Оглянулся в беспокойстве за друга. Вижу у него на лице струйку крови. Осколочек угодил Вишневецкому под глаз. Еще бы чуть выше и…

А он, приложив марлевый тампон к лицу, извиняющимся тоном мне: — Нескладно получилось. Теперь придется в тыл. Тут где-то наш комсомольский «бог» старший политрук Чугунов. Теперь будь при нем. Пытается шутить: — Будешь у него за адъютанта. Не хочешь? Тогда ординарцем. А я перебинтуюсь и назад.

Ушел. В эту минуту чья-то мощная лапа тянет сзади за приклад.

— Вот ты где, сирота казанская! Не сберег, значит, начальство свое.

Да это ж он сам — старший политрук Чугунов!

Начало темнеть. И вдруг яркая вспышка, оглушительный взрыв снаряда. Идущего передо мной Чугунова подбросило, ударило оземь.

— Контузия, — определила невесть откуда взявшаяся девушка-санинструктор. Вдвоем с ней берем раненого. Сил у нас маловато. Продвигаемся кое-как.

Минут через сорок Чугунов очнулся.

— Я сам.

Поднялся, упал, снова встал на ноги. Добрались до захваченного у немцев фанерного барака. Здесь разместился полковой медпункт. С первым же транспортом отправили Чугунова в медсанбат (к вечеру следующего дня он оттуда сбежал).

Ну, а я до утра пребывал в бараке. Рассвело по-летнему рано. Перед завтраком получил приказ: вместе с обозом с ранеными двигаться к госпиталю, недалеко от которого расположилась наша редакция. Времени даром не терял. Заносил в блокнот рассказы раненых о последнем бое.

Род войск — пехота. Должность — сотрудник дивизионной газеты. Газетный псевдоним — Спиридон Пулькин. О жизни фронтовых журналистов много писали Константин Симонов, Эрнест Хемингуэй. «Жив ты или помер — главное, чтоб в номер материал успел ты передать», — эти симоновские строки и определяли суть нашей работы. В остальном — как у всех: бои, походы, фронтовой быт.

Вот идешь, земля гудит, небо полыхает, передовая уже в двух шагах, а ты думаешь, как написать, хорошо написать, добраться до сердца бойца. Нередко в пути настигают сумерки. А с ними и заботы о ночлеге Впереди темнеет купа берез. Вроде бы говорит о близости жилья Еще раз смотришь — вражеские снаряды ложатся в стороне. Подбегаешь. Березы стоят, а под их кронами вместо желанной крыши пепелище. Обгорелый сруб, разрушенная печь. Еще одна человеческая трагедия.

На войне — как на войне

Располосанные танковыми гусеницами сельские дороги, сожженные хлебные поля. Множество безымянных могил. И вдруг — детская игрушка! Где сейчас тот малыш, который возился с ней? Однажды, много лет спустя, увидел такой же кадр в фильме Романа Кармена. Один кадр. Но он лучше всяких слов показывает всю бесчеловечность войн.

Все виденное отливается в газетные строки. Газета тоже боец, она дает постоянные уроки ненависти к фашизму.

На войне — как на войне. В районе города Карманово с редактором и секретарем обсуждали очередной номер. Погода хорошая, безветренная, и потому расположились прямо на лужайке. Тут же, рядом, рабочие нашей типографии читали письма из дома. Как свистит мина, известно даже не фронтовикам. Неприятный такой свист. И пока не грохнет эта «дура», не знаешь: то ли у тебя над головой разорвется, то ли метрах в ста далече. Кричать «ложись!» было поздно. И падает этот фашистский «гостинец» в лужу в трех шагах от нас, обдав жидкой грязью. Лежим. Тихо. Три секунды, пять, десять… Тишина. Общий вздох.

Наборщик Светинский говорит:

— Ну, братцы, есть кто-то среди нас шибко везучий!

Везение на фронте — вещь не последняя, и слова Светинского я отнес к себе. Незадолго до этого случая в нескольких метрах от меня разорвался снаряд, и многочисленные осколки впились в дерево, у которого я стоял. А здесь пронесло. Не могу забыть и еще об одной ситуации. Меня предупредили, что участок метров в десять — двенадцать перед позицией подразделения, куда мне нужно было попасть, простреливается немецким снайпером. Так что давай, парень, в обход!

Я очень торопился и, рассудку вопреки, рванулся через опасный участок. Снайперская пуля пролетела мимо уха! Видно, опешил фриц от моей наглости или глупости и дрогнула его рука! Но во взвод я поторопился не зря.

Из фронтового блокнота: «В субботу, во второй половине дня, немцы на переднем крае что-то попритихли. Наши насторожились. В чем дело? Рядовые Бочаров и Исмагилов отправились на разведку. Вернувшись, доложили:

— У фрицев сегодня банный день. Моются в землянке во-он у того бора.

Связались с минометчиками. Квадраты на фрицевской территории были у них пристреляны. И они ударили, да так ловко, что первым выстрелом завалили трубу на бане. Надышавшись дымку, немцы в чем мать родила начали выскакивать наружу. Тут их и накрыли второй миной.

Заготовка для стихотворного фельетона:

Как поддали фрицам пару, В баню мин пославши пару!

Вот и все, шлю всем поклон. Друг ваш — Пулькин Спиридон.

Фельетону повезло вдвойне. Во-первых, он был вскоре напечатан в Москве в журнале « Фронтовой юмор».

А во-вторых… Некоторые бойцы послали дивизнонку домой. И однажды из глубокого тыла ефрейтору Васе Смирнову пришло письмо. Там, кроме всех пожеланий и поклонов, была такая приписка:

«А еще передай привет своему другу Пулькину Спиридону».

Источник: history-doc.ru



Логотип Labuda.blog
Авторизоваться с помощью: 
Яндекс.Метрика