Не было бы счастья, да несчастье помогло


Не было бы счастья, да несчастье помогло

После освобождения Брянщины наша дивизия перебазировалась на аэродром в Сеще. Именно отсюда фашисты совершали налеты на Москву, другие жизненно важные центры страны. В Сеще базировались и вражеские истребители.

Вот почему наша дивизия неоднократно бомбила сещенскую авиабазу. Когда эскадрилья приземлилась в Сеще, то вокруг были лишь груды развалин из кирпича и бетона. Не сохранилось ни одного здания, ни ангара, ни служебного помещения. Мы наблюдали работу нашей авиации по уничтожению вражеского авиагнезда. Особенно гордились штурманы. Именно они безупречно выводили тяжелые «пешки» на цель.

Но, с другой стороны, жить теперь было негде. Первое время крышей для нас были крылья бомбардировщика. В холодные ночи забирались в самолетные фюзеляжи, а днем, в короткие часы отдыха, как кроты, вгрызались в землю, рыли землянки.

Скарб у нас был нехитрый. Все мое хозяйство умещалось в походном вещевом мешке: были здесь баклажка с водой, котелок да ложка. В нашей землянке было несколько комнат, в некоторых имелись даже окна под потолком. Как говорится, дружно не грузно, а один и у каши загинет. Скучать не приходилось.

К нам приезжали с концертами выдающиеся артисты, например Лемешев и Гаркави, прекрасный писатель Алексеи Толстой, в то время военный корреспондент «Красной звезды».

Запомнились встречи и с крупными деятелями международного коммунистического движения — генеральным секретарем Итальянской компартии Пальмиро Тольятти, Василом Коларовым, который впоследствии возглавил Болгарскую коммунистическую партию.

В июне 1944 года к нам в дивизию стали поступать американские лендлизовские бомбардировщики Б-25. Этими машинами оснастили вновь созданный авиаполк. Следует сказать, что американские «бомберы» значительно уступали по своим боевым и аэродинамическим качествам советским самолетам.

Эти двухмоторные самолеты были значительно меньших размеров и брали бомбовой начинки в два раза меньше, чем Пе-8. Ахиллесовой пятой Б-25 было то, что он не отличался большой устойчивостью. Стоило отказать одному двигателю, как машина становилась неуправляемой и экипажу приходилось покидать ее на парашютах. Все надписи и указатели в кабинах «американцев» были на английском языке.

Не было бы счастья, да несчастье помогло

От Б-25 досталось и мне. Было это уже и июле 1944 года. Я выполнял приказ командира о подготовке к полету лендлизовской машины. Лететь на ней был должен Герой Советского Союза гвардии майор Вихорев.

Подвеску бомб на Б-25 я выполнял впервые. Пока все шло нормально. При свете лампочки-переноски и с помощью лебедки я поднял и закрепил на замки четыре 100- килограммовые бомбы. Настала очередь 250-килограммовой. Поднял ее и, присев, стал ставить на замок. Внезапно ощутил страшный удар по голове. Очнулся уже в госпитале. Руки в гипсе, голова раскалывается от боли. До этого, когда читал в книгах, что «глаза выскакивали из орбит», не очень представлял себе, что это такое. Сейчас, в госпитале, у меня были именно такие ощущения.

Выяснилось, что не сработал зацеп в замке «сотки» и она, сорвавшись, краем задела меня. К счастью, только краем. День за днем возвращались жизненные силы. Через неделю мог левой рукой держать ложку. Начальник госпиталя майор медицинской службы Зенин обрадовал меня, сказав, что со временем пальцы рук будут действовать, необходим массаж.

Молодость и желание вернуться в строп сделали свое дело: через несколько месяцев я мог поднимать груз в три-четыре килограмма. Не было бы счастья, да несчастье помогло: я получил отпуск домой, в Пермь. Отца и мать не стал расстраивать рассказом о случившемся.

В свою часть вернулся в октябре 1944 года. Авиагородок, как водится, представлял собой развалины. Уцелели три многоэтажные коробки здания, но пришлось изрядно поработать, прежде чем в них смогли разместиться штабы и личный состав дивизии.

Мы с Васей Жевняком расположились на первом этаже двухэтажного дома. Здесь была даже печка, но она сильно дымила и давала мало тепла. Пришлось пойти к коменданту гарнизона, и он под расписку выделил нам пленного немца-печника. Тот починил печь, а мы накормили его. Пленный, мешая немецкие и русские слова, попытался с нами объясниться.

Речь его была малосвязной, но ее суть мы прекрасно поняли: немец на чем свет стоит крыл Гитлера за его нападение на Россию. Говорил он и о том, что немецкие пленные очень удивлены тем, как с ними гуманно обращаются, хорошо кормят, позволяют читать газеты и журналы на немецком языке.

Источник: history-doc.ru



Логотип Labuda.blog
Авторизоваться с помощью: 
Яндекс.Метрика