Дети, воспитывавшиеся польскими опекунами в рейхе


Дети, воспитывавшиеся польскими опекунами в рейхе

На землях, включенных в состав рейха, отделы по делам молодежи и партийные отделения общественной опеки вели строгий учет детей, воспитываемых поляками.

Персонал НСФ часто посещал детей, стараясь установить, не находятся ли они под влиянием польского окружения. Высшие инстанции рекомендовали местным отделам проводить подробные опросы, касающиеся личности опекуна, его поведения и политических убеждений. Эти опросы должны были заключать ответы на следующие вопросы:

  • благонадежен ли опекун в политическом отношении;
  • подходит ли он для почетной роли опекуна,
  • способен ли он надлежащим образом представлять интересы своего подопечного;
  • является ли опекун немцем по происхождению.

Результаты наблюдений передавались в вышестоящую инстанцию, где принималось соответствующее решение, причем местные отделения были обязаны предложить другую кандидатуру опекуна, если предыдущий не соответствовал поставленным условиям. Приводим выдержку из отчета НСФ в Свентохловицах от 13 января 1941 года. Отчет был адресован в Управление по вопросам общественной опеки НСДАП в Катовицах:

«Опекуном этого ребенка является назначенный еще польским судом двоюродный брат Марты С, который мало интересуется опекой. Для ребенка было бы лучше забрать его у теперешнего опекуна и назначить нового. Предлагается: Вильгельм П., проживающий в Свен тохловицах. Репутация: хорошая. Национальность: немец».

Потрясает содержание служебной записки от 23 июля 1942 года, обнаруженной в документах НСФ города Катовице, записка касается семьи поляков, опекунов, у которых отобрали ребенка и поместили его в немецкий приют:

Руководство округа сообщило по телефону, что супруги К., а особенно супруга К., стараются сблизиться с ребенком, который в свое время находился под их опекой. Они часто навещают его в приюте, а когда директор им этого не позволяет, они стараются вызвать ребенка через других мальчиков. Приносят ему еду, будто он не получает ничего в приюте. Установлено, что Зигмунт после каждой такой встречи был настроен плохо.

Две недели назад, после короткого пребывания один на один с пани К., он стал совсем замкнутым и упрямым. Во время личной беседы с ним в руководстве округа он признался, что его предыдущие опекуны влияют на него иначе, и он не знает, как он должен себя вести. Пани К. игнорирует запрещение посещать приют.

В связи с этим, я вызвал пани К. 25 июля и обратил ее внимание на то, чтобы она раз и навсегда перестала навещать Зигмунта и не искала с ним встречи. Она очень возмутилась и вела себя так, будто ей предъявляют совершенно необоснованные обвинения. Она производила впечатление польки из так называемой лучшей сферы. Благодаря моим энергичным настояниям, она в конце концов пообещала, очень обиженная, сделать то, что от нее требовалось. Зигмунт — умный и милый мальчик, поэтому было бы жаль, если бы ему постоянно мешали развиваться».

Дети, воспитывавшиеся польскими опекунами в рейхе

По предложению местного отделения НСДАП от 20 октября 1941 года опекуном упомянутого выше ребенка стал назначенный немец.

Молодежное управление Лодзи в письме 62/43 от 6 ноября 1943 года, адресованном в Лодзинский районный суд, потребовало назначить немецкого опекуна четырем несовершеннолетним детям вдовы Янины М.; приводя следующие доводы.

«… мать ребенка польского происхождения, в принципе, совсем не говорит по-немецки, пользуется польским языком. Считаю необходимым установить для матери и ее четверых детей помощь в воспитании, которая будет обращена прежде всего на то, чтобы воспитать детей в немецком духе».

Это дело в конце концов закончилось тем, что у Янины М. отобрали детей по приговору суда и вывезли в Германию. Чаще всего не искали подходящего случая, и дело до суда не доходило. Опираясь на приказ Ульриха Грейфельта № 67/1 и даже до его издания, в 1941 году, управления по делам молодежи и НСФ занимались внебрачными детьми и полусиротами. После проведения «расового» отбора детей, находившихся у них на учете, с помощью немецкой полиции отнимали силой или обманом прямо из дома и передавали в германизационные центры.

Документы следствия Главной комиссии по расследованию гитлеровских преступлений в Польше по делу Артура Грейзера показывают, что такую плановую акцию проводили в 1943-1944 годах в Рогозине. Летом 1943 года городское управление Рогозьна направило вдовам и матерям внебрачных детей повестки о явке вместе с детьми к повятовому старосте в Оборниках.

После проведения «расовых» обследований матерей с детьми отослали обратно в Рогозьно. Через некоторое время — в разные периоды — сотрудники полиции вместе с немецкими медсестрами явились в дома, чтобы насильно отобрать детей. Некоторым матерям удалось их спрятать. Отобранных вывозили в Калиш, откуда после вступительного этапа германизации и наблюдений в приюте отправляли в приют организации Лебенсборн «Альпенланд» в Австрии. Двумя транспортами были вывезены из Рогозьна по крайней мере по 12 детей, всего около 20.

Одновременно вывозились также дети из Оборника, Скважендза и Рычивола. В Лодзи эта акция, проводившаяся Управлением по делам . молодежи, носила постоянный характер во время оккупации и была тесно связана с германизацией польских детей из приютов.

Ход акции иллюстрирует одно из показаний Ирены Новак из Рогозьна:

«В августе 1943 года я получила из немецкого районного управления в Оборниках повестку о явке туда вместе с детьми. Я поехала с моими сыновьями — Конрадом 6 лет и Вацлавом 4 лет. Когда я туда явилась, меня принял какой-то чиновник в черном мундире (эсэсовец). Я сообщила точные данные детей; второй чиновник, в штатском, записывал результаты осмотра, проводившегося тем эсэсовцем. После этого нас отпустили домой. Приблизительно через месяц, рано утром, к нам домой пришел полицейский и спросил мать, которая открыла ему дверь, где находятся дети Конрад и Вацлав. Мать ответила, что дети выехали.

То же самое сказала и я, когда полицейский вошел в комнату и требовал объяснить, где пребывают дети. Я отказывалась дать нужную информацию, хотя меня забрали в участок и грозили битьем и тюрьмой. Я поступила так потому, что уже за 2 недели до этого забрали несколько детей из Рогозьна и вывезли их в неизвестном направлении. Эти дети также были на описанном выше осмотре. Вернувшись домой из полиции, я сразу же отправила старшего сына в Познань, а младшего прятала дома в бельевой. Немецкие полицейские еще долгое время приходили ко мне, ища Конрада и Вацлава.

Я была единственной матерью в Рогозьне, которой удалось спасти детей от отправки. Других детей вывезли, судьба некоторых неизвестна до настоящего времени».

Источник: history-doc.ru



Логотип Labuda.blog
Авторизоваться с помощью: 
Яндекс.Метрика